К РАЗГАДКЕ «ТАЙНЫ ЗАТОНУВШЕЙ ПОДЛОДКИ»

 Исчезнувшая подводная

28 января 1990 года в газете «На страже Заполярья» была опубликована статья старшего научного сотрудника Музея Северного флота А. В. Кривенко «Тайна затонувшей подлодки» об исчезновении 13 ноября 1940 года первой советской подводной лодки «Д-1» («Декабрист»).

Подлодка исчезла (погибла) со всем экипажем в Мотовском заливе в зоне визуальной видимости флотских береговых постов наблюдения, предположительно в 15 кабельтовых от острова Большой Арский на глубине 70-127 м.

В марте 1990 года было опубликовано несколько откликов на эту статью, в том числе и Героя Советского Союза вице-адмирала в отставке Г. И. Щедрина о необходимости поднять «Декабрист» для создания памятника подводникам, заложившим фундамент Северного флота.

Официально принятой версией гибели корабля стало погружение подлодки ниже предельной глубины, затем разрушение прочного корпуса корабля (или забортных клинкетов дизелей, либо клапанов станции погружения и всплытия). Возможной причиной погружения ниже предельной глубины предполагалась заклинка горизонтальных рулей лодки или ошибка личного состава экипажа. Эти причины действительно могли иметь место.

Заклинка горизонтальных рулей.

Весной 1940 года, после очередного боевого похода в район острова Вардё, «Д-1» встала на ремонт у борта плавмастерской «Красный Горн».

Система управления горизонтальных рулей находилась в центральном посту корабля (4-й отсек) и была связана с концевыми отсеками валиковыми приводами. В центральном посту были установлены ручные штурвалы рулей и электромоторы, их переключение производилось с помощью кулачковых муфт.

Именно здесь и могла проявиться неисправность рулей.

Дополнением к предположению о заклинке горизонтальных рулей могут стать строки из письма бывшего помощника флагманского инженер-механика бригады подводных лодок П. А. Мирошниченко сыну командира Д-1 Ф. М. Ельтищева, написанные в январе 1967 года: «...Я предполагаю, что во время маневрирования Д-1 под водой заклинило горизонтальные рули и она ушла за предельную глубину погружения...» («На страже Заполярья», 28.01.1990, стр.7).

Однако перекладке рулей на погружение, их заклинке или фиксации в данном положении, т. е. прямому воздействию на рули могли способствовать внешние обстоятельства, о которых будет сказано ниже.

Погружение подлодки ниже предельной глубины из-за ошибки личного состава экипажа.

Такому предположению есть веские основания. Воспользуемся списком членов экипажа «Д-1», погибших 13.11.1940 г. («На страже Заполярья», 4.03.1990, стр.7).

В море на отработку торпедной стрельбы, усложненной подныриванием под корабль-цель, при штатном составе экипажа 10 офицеров, 15 старшин и 28 рядовых подводная лодка вышла без 3 офицеров, 3 старшин и командиров отделений и 6 рядовых. На борту отсутствовали главные специалисты - старший помощник командира корабля Г. И. Галаган и командир электромеханической боевой части К. В. Степанов (оба находились в отпуске), а также командир артиллерийской и минно-торпедной боевой части (отсутствует в списке).

В то же время помощник командира (вероятно с одной из крейсерских подводных лодок дивизиона) старший лейтенант И. И. Грачев прибыл в бригаду и на корабль за 10 суток до последнего выхода, командир торпедной группы лейтенант П. Л. Чернокнижный прибыл на корабль за 3 месяца до последнего выхода.

Осенью 1940 года на флоте по окончанию действительной военной службы была уволена в запас значительная часть рядовых и старшин. На смену им пришло молодое пополнение. Из 13 учеников, вышедших в море на «Д-1» 13 ноября, 7 служили на корабле полтора месяца, а двое - всего 3 дня.

На некоторых боевых постах отсеков вместо штатного, уже отработанного дальними боевыми походами личного состава, могли оказаться 9 учеников, не имеющих достаточной практической подготовки и отработки, каждый из которых мог допустить ошибочные действия, повлекшие катастрофу подводной лодки.

Приняв за истину эти версии, мы «автоматически» согласимся с самыми доступными и простейшими причинами гибели «Д-1», которые и были «удобны» именно для 1940 года.

Но почему же сейчас, через 60 лет после гибели, тайна катастрофы не раскрыта?

В 1990 году командующий КСФ адмирал Ф. Н. Громов спланировал произвести поисковые работы в районе гибели «Д-1». Для выполнения работ было специально выделено поисково-спасательное судно Северного флота «Георгий Титов», вернувшееся после обследования района гибели атомной подводной лодки «Комсомолец». Затем начались ссылки представителей ПСС СФ на то, что «флотские специалисты никогда еще не искали и не обследовали подводные лодки, погибшие в 1930-1940-е годы», а также на «сложный донный рельеф, разломы, подводные скалы. Гидроакустика может быть неэффективной» (В. В. Сорокажердьев «Тайну хранило море». — Мурманск, 1996 г., стр. 31). Затем любая информация о проведении поисковых работ исчезла. Прошло 10 лет. О «Декабристе» никто не вспоминал.

В настоящее время сохранению в тайне гибели подлодки и 55 членов ее экипажа просто нет оснований, но подводники «Д-1» остаются «Без вести пропавшими».

Погибшая или исчезнувшая?

Подводная лодка «Д-1» (до 21 августа 1934 года - «Декабрист») заводской N 177, головная в 1-й серии советского подводного кораблестроения, была заложена 5 марта 1927 года в Ленинграде и вошла в состав Морских сил Балтийского моря 12 ноября 1930 года.

18 мая 1933 года «Д-1» в составе экспедиции особого назначения (ЭОН-1) вышла из Кронштадта и начала переход по Беломорско-Балтийскому каналу в Мурманск. 5 августа того же года корабли ЭОН-1 стали основой создаваемой Северной военной флотилии. В 1934-1935 годах «Декабрист» в составе отдельного дивизиона Северного флота совершил дальние походы в Белое море, к архипелагу Новая Земля и мысу Нордкап.

С сентября 1936 по ноябрь 1937 года «Д-1» прошла ремонт с модернизацией в Ленинграде.

В 1938-1939 годах экипаж подлодки совершил два дальних похода к острову Новая Земля, один - к острову Медвежий, выполнил 3 боевых похода в район Вардё (во время войны с Финляндией, общей сложностью 45 суток). По результатам боевого похода командир «Д-1» капитан-лейтенант Ф. М. Ельтищев был награжден орденом Боевого Красного знамени, а командир моторной группы воентехник 2 ранга С. П. Белов и старшина команды мотористов В. С. Федотов - орденом Красной звезды. Именно эти моряки исполняли в последнем походе «Декабриста» обязанности командира БЧ-5 и командира моторной группы, соответственно.

В 08.55 13 ноября 1940 года подводная лодка 1-го дивизиона бригады Северного флота «Д-1» (командир капитан-лейтенант Ф. М. Ельтищев) вошла в полигон N 6 (Мотовский залив) из главной базы флота Полярное. Для выполнения учебной торпедной стрельбы в качестве цели и корабля обеспечения была выделена плавбаза бригады - «Умба» (старший на борту командир 1-го дивизиона капитан 2 ранга М. И. Гаджиев). Элементом, усложняющим боевое упражнение, стала задача произвести стрельбу из кормовых аппаратов, поднырнув под корабль-цель.

Через 4 часа лодка прибыла в полигон. В 13.26 Ельтищев доложил руководству о готовности к погружению и (вероятно) о начале выполнения упражнения.

В 13.30 подводная лодка погрузилась под перископ по истинному пеленгу от мыса Выев-Наволок 335 градусов и начала движение курсом 270 градусов.

13.45 по пеленгу 160 градусов от мыса Шарапов в дистанции 17 кабельтовых от оконечности мыса береговые посты наблюдали движение перископа подлодки курсом 225 градусов. Более береговые посты системы наблюдения и связи флота «Д-1» не наблюдали.

Подводная лодка успешно атаковала «Умбу». После окончания стрельбы плавбаза ушла в Полярное, где командир доложил о выполнении учебной задачи и о том, что на «Декабристе» все в порядке.

Этот доклад стал последней информацией 13 ноября о «Д-1» и ее экипаже.

Вечером, после того как подлодка в назначенное время не вышла на связь, флот начал поиски пропавшей «Д-1».

На следующий день, 14 ноября, самолет МБР-2 производивший поиск в районе погружения, обнаружил крупные пятна соляра. Позднее корабли Северного флота обнаружили здесь же краснофлотскую бескозырку и обломки пробковой изоляции (предположительно с «Д-1»). Поисковые работы продолжались до 26 ноября, участие в них приняли тральщики и спасательный буксир «Память Руслана» Северной экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН).

18 ноября в 02.00 в южной части полигона N 6, в точке 69º 29'1'' северной широты 32º 54'7'' восточной долготы (15-18 кабельтовых от острова Большой Арский) при проведении поисковой работы был оборван придонный трос тральщика, а прибор металлоискатель трижды показал здесь наличие большого количества металла.

Второй точкой, где был обнаружен большой металлический объект, стала точка над мысом Выев-Наволок, на расстоянии 18-20 кабельтовых от береговой черты.

26 ноября поиски пропавшей подлодки были прекращены.

После окончания периода осенне-зимних штормов в апреле 1941 года командующий СФ провел учение для аварийно-спасательного отряда флота по подъему «затонувшей» подводной лодки. Вероятно, учение проводилось для проверки возможностей флота по подъему именно «Д-1». И вот почему.

К 1940 году пределом для работы водолазов была глубина 200 метров (этот единственный и рекордный по тем временам спуск был совершен на базе Военно-морского водолазного техникума в Балаклаве).

В предвоенные годы на Северном флоте погибли 2 подводные лодки. «Д-1» находилась на сравнительно небольшой глубине (70-127 метров), тогда как другая подводная лодка «Щ-424» находилась на глубине 250 метров.

Подъем затонувшей подводной лодки с глубины 250 метров был бы просто невозможен.

Уже сам факт организации подобного учения говорит о том, что командование флота знало, что глубина места в районе гибели подлодки доступна для длительной работы водолазов-спасателей. А это, в свою очередь, может указывать на то, что местом гибели «Д-1» были либо район острова Большой Арский, либо район у мыса Выев-Наволок.

В качестве «затонувшей» подводной лодки была выбрана лодка «Щ-404» с такой же как «Декабрист» предельной глубиной погружения, правда с меньшим водоизмещением.

Это выбор был вынужденным. К апрелю 1941 года в составе 1-го дивизиона бригады находились одна подводная лодка типа «Декабрист» - «Д-3» и две, пришедшие в июле 1940 года с судостроительного завода крейсерских ПЛ типа «К». Командование бригады не могло рисковать этими кораблями.

Учение производилось средствами и силами аварийно-спасательного отряда флота. При подъеме использовались 4 «мягких» 10-тонных понтона, подведенных под «затонувшую подводную лодку» флотскими водолазами.

Спасательная операция закончилась неудачно. Один из носовых понтонов разорвал оплетку и самостоятельно выскочил на поверхность. «Щука» ударилась о грунт на глубине 30 метров и лишь благодаря решительным и своевременным действиям экипажа всплыла на поверхность. Затем началась война, и о погибшей подлодке забыли.

Маневрирование «Д-1» и кораблей, производивших поиск, были отображены на карте N 942 (назовем ее карта N 1), которая в настоящее время сохранилась только в музее Краснознаменного Северного флота. Копия этой карты и была опубликована в газете «На страже Заполярья» 04 марта 1990 года.

Существует современный вариант карты Мотовского залива, назовем ее картой N 2. Воспользуемся этой картой, чтобы нанести на нее маневрирование «Д-1» по данным, полученным из Центрального государственного архива ВМФ СССР Ю. П. Прохоренко (сыном погибшего комиссара «Д-1» старшего политрука П. М. Прохоренко), опубликоваванным в газете «На страже Заполярья» 28.01.1990 года.

При первом же сравнении этих карт получим значительное расхождение расчетных мест погружения «Д-1» на 13.30 13 ноября. Возникает несколько очень важных вопросов, на которые необходим точный ответ:

1. Почему «Д-1» оказалась в районе о. Большой Арский?

На 1-й карте точка погружения Д-1 на 13.30 находится у северного побережья Мотовского залива, координаты - 69º 33'7'' северной широты 32º 58'5'' восточной долготы (за пределами полигона N 6) по истинному пеленгу от мыса Выев-Наволок 342 градусов.

Но по данными Центрального государственного архива ВМФ СССР («На страже Заполярья» 28.01.1990), береговой пост наблюдения на Выев-Наволоке наблюдал погружение подлодки по пеленгу 335 градусов (приблизительно 69 градусов 31.7 минут северной широты 32 град. 58.5 мин восточной долготы). Эта точка погружения находится почти на середине Мотовского залива.

При сличении данных архива и карты N 1 разница в расчетном местоположении «Д-1» на 13.30 составляет 2,7 мили к югу. После выполнения упражнения по плану подводная лодка могла оказаться значительно южнее, чем было  рассчитанное штурманом место корабля. Здесь возможна ошибка как в определении места подводной лодки собственными средствами корабля, так и при определении ее места постами наблюдения перед погружением «Д-1». Это пока единственное объяснение нахождения затонувшей подлодки в районе острова Большой Арский.

2. Могла ли быть раздавлена подводная лодка на глубинах в районе острова Большой Арский?

Глубины в точке предполагаемой гибели лодки составляют от 70 до 127 метров и не столь велики, чтобы раздавить прочный корпус корабля. Предельная глубина погружения для подводных лодок 1-й серии, к которой относился «Декабрист», - 90 м. При проектировании подводных лодок обязательно задается определенный запас прочности корпуса, рассчитанный, например, на переуглубление корабля из-за ошибки рулевого, поэтому у «Д-1» на глубине 100-135 м прочный корпус не должен был разрушиться. Это предположение было подтверждено аварийным происшествием с однотипной подлодкой «Д-2» («Народоволец»), которая 25.06.1938 г. при дифферентовке погрузилась глубину 123 метра. При этом «...были обнаружены лишь капли воды в сальниках и на болтах съемных листов прочного корпуса» (В. И. Дмитриев «Советское подводное кораблестроение». —  Москва, Воениздат, 1990, стр. 44).

Следовательно, гибель подводной лодки в этом районе могла произойти лишь из-за внешнего воздействия на прочный корпус корабля.

3. Где находился источник выхода соляровых пятен на поверхность?

Нумерация мест наблюдения выходящего соляра из раздавленных топливных цистерн лодки на карте N 1 для точки ее предполагаемой гибели у острова Большой Арский не находит ясного объяснения.

Если подлодка затонула в южной части залива, то нумерация обнаруженных пятен должна увеличиваться по мере приближения к центру залива.

При нахождении «Д-1» на небольшой глубине в районе Большого Арского корпус топливных цистерн (находящихся вне прочного корпуса) мог быть разрушен только от внешнего воздействия: таран, взрыв мины, камни береговой черты.

Номера обнаруженных пятен соляра на 1-й карте возрастают с севера на юг. Вероятно, в этом случае источник пятен может находиться в центре полигона N 6 на больших глубинах, где и необходимо искать «Д-1».

4. Почему на поверхности залива никого не нашли?

Если бы у подводников была  возможность выйти на поверхность или выпустить спасательный буй, на поверхности залива или на побережье силам поиска удалось бы отыскать моряков. Тем более что суммарный вектор течений в заливе имеет направленность к южному побережью Мотовского залива. А вот почему экипаж не воспользовался индивидуальными средствами спасения подводников (ИСА) из затонувшей подлодки или не обозначил место корабля, лежащего на грунте? Ответ на этот вопрос позволит дать только подъем «Декабриста» на поверхность. Наиболее вероятно это может означать:

- либо подводники погибли от быстрого распространения забортной воды и поэтому остались в прочном корпусе на боевых постах;

- либо выход на поверхность оставшихся в живых членов экипажа был невозможен из-за большой глубины залегания на грунте;

- либо местом большого поступления забортной воды стал 4-й отсек, он же центральный пост «Декабриста» (одновременно отсек-убежище, содержащий централизованные системы погружения, управления кораблем, шлюзования для покидания затонувшей подводной лодки), где погиб весь командный состав корабля и рулевые, управлявшие горизонтальными рулями. А подводники, находившиеся в концевых отсеках, не смогли самостоятельно выйти на поверхность.

Реальность этих предположений подкреплена случаями гибели североморских подводных лодок: «Щ-424» (20 октября 1939 года), «С-80» (27 января 1961 года) и тихоокеанских подводных лодок: «С-117» (15 декабря 1952 года) и «К-129» (8 марта 1968 года).

В любом случае катастрофа могла произойти как из-за перезаглубления «Д-1», так и от внешнего воздействия на ее корпус.

В трех из четырех ответов проявляется наличие возможного внешнего воздействия на корпус «Д-1» при нахождении ее в подводном положении или на перископной глубине.

В пользу версии о внешнем воздействии на «Д-1» (при этом погибли сразу же и командный состав и рулевые), именно на 4-й отсек, может говорить следующее. По проекту «Д-1» имела очень «большой запас плавучести (45,5%)», и в случае большого поступления воды в прочный корпус корабля, возможности управления горизонтальными рулями и решительных действий командного состава центрального поста «была способна всплыть на поверхность при затоплении любого отсека», включая самые большие - торпедный или дизельный (В. И. Дмитриев «Советское подводное кораблестроение» —  Москва, Воениздат, 1990, стр. 39, 51-52).

Кроме того, если бы "Декабрист" находился в надводном положении, то на мостике или в ограждении рубки была бы верхняя вахта, командир подводной лодки или его помощник. В этом случае, после гибели корабля, силам поиска удалось бы отыскать либо оставшихся в живых подводников верхней вахты, либо тела моряков. Поиск пропавшей "Д-1" кораблями флота начался уже через 5 часов после погружения лодки и начала выполнения боевого упражнения, т.  е. в районе 19 часов 13 ноября. Но не до 26 ноября, не позже, ни на поверхности залива, ни на побережье следов погибших подводников, за исключением краснофлотской бескозырки и кусков изоляции (предположительно от корпуса ПЛ), так и не было обнаружено.

А ведь за год до гибели "Д-1" на Северном флоте уже произошла катастрофа с гибелью большей части экипажа и самой подлодки, находящейся в надводном положении. 20 октября 1939 года подводная лодка 2-го дивизиона бригады  "Щ-424" вышла для смены в дозоре у полуострова Рыбачий "Щ-404". Собственно до линии дозора она не дошла. На выходе из Кольского залива, недалеко от острова Торос, она была таранена входившим в залив советским траулером РТ-43 "Рыбец". Подлодка шла в надводном положении, на мостике находился исполнявший обязанности командира "Щ-424" капитан 3 ранга К. М. Шуйский и 6 подводников. Траулер ударил "Щуку" в левый борт в районе 4-го отсека. Подводная лодка с большим дифферентом на корму затонула за 2 минуты на глубине 250 метров. Погибли 29 члена экипажа, дивизионный механик 1-го дивизионабригады капитан 3 ранга Г. Ф. Норицын и два курсанта ВМУ им. Дзержинского. Все, кто находился в момент катастрофы на мостике, при ударе были выброшены за борт. Кроме того, прежде чем "Щука" скрылась под водой, 3 моряка успели выбраться из центрального поста и также были спасены. Подоспевшими кораблям-спасателям и рыбаками было поднято на борт 10 живых членов экипажа "Щ-424".

А вот «Д-1» исчезла, не оставив при этом практически никаких следов. Наиболее вероятно, что подлодка погибла, когда она находилась в подводном положении или на перископной глубине, либо истинная причина гибели экипажа и корабля в ином...

В своей книге «Вместе с флотом» бывший командующий СФ адмирал А. Г. Головко писал:

«...О причинах гибели строились всякие предположения. Одни считали, что в заливе находилась чужая подводная лодка, она, мол, подкараулила «Д-1» и потопила ее. Другие полагали, что в Мотовском заливе кем-то поставлены мины и что лодка подорвалась на одной из них».

Возникает вопрос: «О какой чужой ПЛ или кем-то поставленных минах может идти речь в мирную межвоенную осень?».

Почему погибла "Д-1"?

Причин гибели "Д-1" может быть несколько.

Как уже было сказано, официальная версия гибели ПЛ - из-за ухода за предельную глубину погружения по вине личного состава экипажа или из-за неисправности ГР - действительно могла иметь место, но она была бы слишком очевидна и поверхностна.

Сохранению в тайне истинных причин гибели ПЛ в то время могли способствовать:

- начало (именно 13.11.1940 года, в день гибели ПЛ) в Берлине германо-советских переговоров о перспективах дальнейшего сотрудничества и межгосударственных отношений, где каждая сторона проверяла надежность своего союза от 1939 года. При этом Германия не особо стремилась сохранить этот союз, и даже наоборот. Уже во время переговоров (14.11.1940 года) Гитлер на совещании со своими генералами отметил, что для достижения победы над Англией необходимо усилить ВВС и ВМС. Одновременно это привело бы к ослаблению сухопутных войск, при том что не допустимо пока сохраняется угроза со стороны России. По мнению Гитлера, нельзя было расчитывать, что Россия останется безучастной, пока не будет сломлено сопротивление Англии;

- стремление Советского руководства хотя бы внешне продемонстрировать свой нейтралитет в начавшейся Второй мировой войне, в общем, и в подрыве экономической блокады Британских островов кораблями Кригсмарине, в частности. При этом оно всемерно стремилось не обострять межгосударственные отношения ни с Германией, ни с Великобританией, тогда как последние для защиты собственных интересов делали все, чтобы втянуть своего противника именно в боевые действия с Советским Союзом, тем самым распылить его силы.

И тут надо сказать о наличии в Арктике секретной немецкой базы «Норд», о которой  достоверно известно немного:

1. По немецким источникам, местоположение базы было обозначено координатами 69º 25' сев. широты, 32º 26' вост. долготы.

2. С декабря 1939 года по апрель 1940 года старшим морским начальником базы был капитен цур зее Нишлаг, а в июле 1940 года - корветтенкапитен Гаусгофер.

3. Здесь постоянно базировались немецкие суда снабжения: «Викинг-5», «Захсенвальд», «Кединген», «Фениция» («Венеция») и «Ян Виллем». В июне-июле 1940 года здесь же находился транспорт-банановоз «Иллер», первоначально предназначавшийся для перехода на Тихий океан по Северному морскому пути.

У базы «Норд» существует две тайны (возможно связанные между собой), разгадка которых могла бы оказать существенную помощь в разъяснении необходимости столь позднего учебного выхода «Д-1» (в то время как все учебные походы проводились только в летние месяцы), ставшего последним для 55 человек экипажа и самой ПЛ.

Одна из них - проведение операции «Фалль Грюн». Эта операция  вероятно «проявила» для английского Адмиралтейства существование некой связи между секретной базой «Норд» и неожиданным появлением на Тихом океане германских боевых кораблей-рейдеров и подводных лодок.

О другой тайне ничего не известно, кроме того, что в 1998 году в открытой литературе появилась информация (требующая внимательной проверки) о неком секретном задании 1-го (крейсерского) дивизиона М. Гаджиева в 1940 году. При этом здесь же указано, что одна из ПЛ дивизиона погибла. Погибшей ПЛ могла стать только «Д-1». Но что это была за секретная операция, остается загадкой до сих пор.

Кроме того, существуют данные еще об одной точке гибели «Д-1». Это точка с координатами 70º 52'06'' сев. широты 48º 45'05'' вост. долготы. Но данная точка расположена в южной части Баренцева моря, приблизительно в 95 милях от северной оконечности острова Колгуев и от полуострова Гусиная земля (на архипелаге Новая Земля). С неукомплектованным и слабо подготовленным экипажем, тем более в период осенне-зимних штормов, Ф. М. Ельтищев вряд ли пошел бы столь далеко от Главной базы флота. И пока «Д-1» не обнаружена в Мотовском заливе, эта точка гибели «имеет право на жизнь».

Ниже предлагаются возможные версии гибели «Д-1».

Версия N 1. Английские ВМС.

Учитывая большую зависимость английской экономики от бесперебойного функционирования морского судоходства, Адмиралтейство одним из главных элементов защиты морских коммуникаций рассматривало организацию морской блокады кораблей Кригсмарине в пределах Северного и Балтийского морей, а также организацию системы конвоирования собственных торговых судов.

Однако на деле, с началом боевых действий, все оказалось значительно хуже. И уже с первых дней войны успехи немецких рейдеров и подводных лодок показали, что большинство замыслов Адмиралтейства остались только «на бумаге». К началу 1940 года англичане ощутили недостаток продовольствия и многих видов промышленного сырья (особенно железной руды и леса). Кроме того, после захвата норвежских морских баз, ПЛ Кригсмарине получили возможность при следовании в районы боевых действий уже не огибать Британские острова и значительно эффективнее действовать на коммуникациях союзников. И уже летом 1940 года Британские острова были вынуждены начать жить в значительной мере за счет запасов, накопленных ранее. К тому же английская разведка получила информацию, что «в Польше немцы держали только 7 дивизий, 2 из которых были переброшены на запад во время весенней компании» (У. Ширер «Взлет и падение Третьего рейха». —  М.: Воениздат, 1991. Т. 2, стр.185)

Разгром союзных войск на континенте создал реальную угрозу вторжения германских войск на Британские острова. В начале июля английское правительство признало, что Германия попытается произвести вторжение в течении ближайших недель и стало принимать самые экстренные меры для укрепления обороны островов. Никогда еще, внешне, проявление угрозы поражения для Великобритании не было столь серьезным. Однако, как выяснилось позже, фактическая угроза высадки десанта на Британские острова была не столь велика, как это казалось. Гитлер счел Советский Союз более грозной силой, которую нельзя оставлять в своем тылу при нападении на Великобританию. И уже 30 июня 1940 года у начальника германского Генерального штаба Ф. Гальдера, появилась первая запись об идее германского руководства по решению сначала «восточной проблемы», т. е. о вторжении в СССР («Военно-исторический журнал», N 2, 1959 год, стр. 65). При этом руководство Германии понимало, что только скрытность подготовки и внезапность нападения способны дать положительные результаты в «молниеносной войне» против Советского Союза. Главный потенциальный противник Германии должен был оставаться уверенным в процветании германо-советской дружбы и сотрудничества, а Великобритания при этом должна была находиться в постоянном напряжении и думать только о собственной защите. И этому способствовали грандиозные дезинформационные действия, единственную цель которых была необходимость убедить обоих противников в полной неопределенности намерений Германии.

Германии это удалось. Подготовка операций «Зеелеве» и «Феликс» (захват Гибралтара) привлекли все внимание мировой общественности именно к Британским островам и в свою очередь отвлекли внимание советского руководства от сосредоточения немецких войск на востоке по плану «Отто». Советский Союз продолжал относиться к Германии с полным доверием (по крайней мере внешне), выполняя свои торговые обязательства и аккуратно производя поставки стратегического сырья согласно закрытым товарным спискам «Б» и «В» кредитного соглашения от 19 августа 1939 г. и хозяйственных договоров 1940 и 1941 годов, не подозревая при этом, что подготовка к нападению уже началась и немецкие войска, главным образом из группы армий «Б» (Франция), начали скрытую переброску к границам СССР. Первоначально боевые действия Германии были намечены на осень 1940 года.

Практически одновременно разведывательный Комитет Великобритании получил «достоверную информацию», что для «вторжения» на Британские острова создана группа армий «А» и операция «Зеелеве» намечена на август. Затем, что она перенесена на сентябрь 1940 года. Великобритания еще более усилила подготовку к обороне.

Английское руководство понимало, что с октября-ноября в проливе Ла-Манш наступит время осенне-зимних штормов и тогда использование десантно-переправочных судов и средств, собранных Германией на побережье (для «Зеелеве») и способных доставить войска на Британские острова, осенью 1940 года станет невозможным. И Великобритания всемерно стремилась продержаться до начала этих осенних штормов. Перегруппировка же немецких войск на восточное направление была полностью закончена 7 октября 1940 года, были переброшены штабы: 4-й, 12-й, 18-й армий и 12 корпусов, а также 30 дивизий со всем вооружением и техникой. 12 октября Гитлер отменил состояние готовности войск к операции «Зеелеве», а через месяц (8 декабря) была отменена и операция «Феликс». Но все это стало известно позже.

В июле же 1940 года англичане продолжали готовиться к возможной высадке немецких войск на Британские острова и продолжали искать любые способы защиты. Вероятно, одним из способов защиты и должна была стать «нейтрализация» базы «Норд».

В ноябре 1940 года на Тихом океане, далеко от Атлантического театра военных действий (АТВД), появился новый рейдер «Комет» (рейдер «В», «Корабль N 45»), который в группе с другим вспомогательным крейсером «Пингвин» (рейдер F, «Корабль N 33»), совершенно безнаказанно устроил здесь истребление союзных транспортов. За короткое время эта группа потопила 9 транспортов и захватила голландский транспорт с натуральным каучуком (из-за нехватки каучука в Германии автотранспорт гражданских ведомств грузоподъемностью менее 3 тонн предполагалось перевести на железные ободы).

Переход по Северному морскому пути на Тихий океан немецкого вспомогательного крейсера «Комет» (в зависимости от района перехода носил на борту названия: «Семен Дежнев», «Дунай», «Донау», «Доон», японский транспорт) под командованием фрегаттенкапитена Кептеля был произведен в обеспечении советских ледоколов и под контролем Главного управления Северного морского пути (ГУ СМП). Он показал командованию Кригсмарине, что от Бергена до Берингова пролива можно пройти за 3,5-4 недели и не надо затрачивать несколько месяцев (если бы рейдер шел через Суэцкий или Панамский канал). Тем более, что в условиях морской блокады рейдер, возможно, даже просто не дошел бы до  Дальнего Востока.

9.07.1940 «Комет», замаскированный под советский ледокольный пароход «Семен Дежнев», вышел из Бергена и начал движение в восточном направлении. Это был один из самых быстроходных (скорость хода до 15 узлов) и прекрасно вооруженных рейдеров Кригсмарине, принадлежавший  компании «Северо-Германский Ллойд».

При собственном водоизмещении около 7,5 тыс. тонн он имел запас топлива более 2 тыс. тонн, что позволяло на экономичном ходу (до 9 узлов) пройти почти 50 тыс. миль и прибыть на Тихий океан без дозаправки. По своему вооружению «Комет» превосходил крейсера союзников специальной постройки. Он имел шесть 150-мм (по другим данным 180-мм) орудий (прикрытых откидными и маскировочными щитами), до 10 торпедных аппаратов (расположенных в лацпортах и также прикрытых маскировочными щитами) с большим запасом торпед, 7-9 зенитных установок, 400 якорных мин типа «ЕМС» и быстроходный катер «LS», оборудованный для их скрытной постановки, 2 гидросамолета «Арадо-196» в ангаре. Гидросамолеты были оснащены специальными приспособлениями для обрыва радиоантенн на обнаруженных судах, что не позволило бы этим судам сообщать о нападении рейдера.

Радиосвязь и радиоразведку крейсеру обеспечивали 6 радистов свободно владеющих русским и английским языками.

Для маскировки перехода «Комет» была создана идеальная и достоверная легенда. Внешне «Комет» действительно напоминал новый советский ледокольный пароход «Семен Дежнев», прибытие которого в Архангельск ожидалось летом 1940 года. Некоторые отличия обводов немецкого рейдера были устранены с помощью парусиновых обвесов и специальных приспособлений, сделанных в заводских условиях.

12 июля, находясь в районе мыса Нордкап, «Комет» получил радиограмму от ГУ СМП о начале проводки 4-6 августа, в этой же радиограмме старшему на переходе кепитен цур зее Р. Эйссену поступило приглашение переждать начала проводки в порту Мурманск.

Однако Эйссен из-за соображений секретности операции «Фалль Грюн» официально отклонил это предложение, и «Комет» как советский транспорт «Дунай», согласно официальной версии, самостоятельно направился в район Печорского залива, где находился более месяца.

С 15 июля рейдер-оборотень в заливе ожидал прохода кораблей экспедиции ЭОН-10 и, вероятно, прихода в район настоящего «Дежнева». Перед началом арктической навигации 1940 года советский трест «Арктикуголь» спланировал зафрахтовать настоящего «Дежнева» для обеспечения грузовых перевозок в районе острова Шпицберген, между поселками Баренцбург, Грумант-Сити и Пирамида. Но ГУ СМП внесло изменения в планы «Арктикуголь» и на август-сентябрь пароход был направлен для доставки грузов полярным станциям в малоисследованных районах островов Карского моря и моря Лаптевых.

В первых числах августа настоящий «Семен Дежнев» начал свою арктическую навигацию 1940 года. Во время похода экипаж корабля принял вызов на соревнование экипажа парохода «Сталинград», и в свою очередь вызвал на соревнование экипаж ледокольного парохода «Сибиряков», известив об этом  радиограммами.

5 августа 1940 года из Полярного на Дальний Восток в составе экспедиции особого назначения (ЭОН-10) вышла ПЛ «Щ-423» (командир капитан 3 ранга И. М. Зайдулин, дублер командира старший лейтенант А. М. Быстров).

В истории подготовки к переходу подводной лодки «Щ-423» по Северному морскому пути есть одна особенность, которая возможно роковым образом повлияла на судьбу экипажа «Д-1». В отличии от боевой подготовки остальных ПЛ бригады, «Щука» отрабатывала все свои морские задачи в Мотовском заливе. Вероятно это было определено установкой на корпусе ПЛ противоледной «шубы», но после появления в английской прессе информации о совместном переходе немецкого корабля и подводной лодки на Дальний Восток, в ОРЦ эта особенность подготовки могла быть легко связана с базой «Норд» и наличием в базе специальной группы ПЛ.

14 августа настоящий «Дежнев», пройдя новоземельским проливом Маточкин Шар, в Карском море встретил первые льды. «Комет», заканчивая длительную стоянку в Печорском заливе, начал подготовку к переходу в район Новой Земли.

К 16 августа на борту «Комет» появляется представитель германского посольства Крепш, находившийся с 19 июля вместе с помощником германского военно-морского атташе на теплоходе «Венеция» (в базе «Норд»), с проверкой состояния дел базы.

После окончания перехода по СМП, который рейдер прошел в рекордно короткий срок - 23 суток, из них только 15 ходовых ( при обычном переходе караваны кораблей и судов затрачивали по меньшей мере 26 суток), Крепш (по другим данным - Крепшт) в точке «Айлинглоп» перешел на специальное судно снабжения «Регенсбург» и через Токио и Владивосток без промедления вернулся в Москву к германскому военно-морскому атташе фон Баумбаху.

Если «Комет» не заходил в порты Кольского полуострова, то каким образом и с какой целью этот «представитель» германского посольства оказался на борту рейдера?  Ведь более удобно и комфортно он мог добраться до Москвы по Кировской железной дороге? Может крейсер все же заходил в базу «Норд» или в Мурманск?

Скрытность и секретность перехода рейдера с запада на восток была сохранена, но, видимо, в октябре какая-то информация все же достигла Британских островов и английского Адмиралтейства.

2.11.1940 г. (за 10 суток до исчезновения «Д-1») ГТУ НКВД СССР проинформировало свое руководство, что в одной из английских газет напечатана статья о проводке в арктическую навигацию 1940 года с запада на восток подводной лодки и германского парохода. И без сомнения, эти корабли рассматривались как один отряд. (Кроме того, «Комет» начал свое движение на Дальний Восток из Готенхафена, где в июле 1940 года была создана 27-я флотилия немецких ПЛ специально предназначенная для тактической подготовки командиров ПЛ Кригсмарине. «Комет» вероятно мог иметь в составе экипажа или пассажиров офицеров из состава этой флотилии).

В этом случае «Щ-423» была однозначно сочтена английским ОРЦ за немецкую ПЛ, которая в паре с надводным рейдером перешла для ведения боевых действий в Тихом океане. Ведь именно октябрь 1940 года стал самым удачным для подводников контр-адмирала Деница. Немецкие подводные лодки потопили за месяц 63 союзных транспорта.

Настоящий «Дежнев» за это время действительно побывал в 15 пунктах Арктики и в ноябре 1940 года вернулся в Мурманск, а затем в начале декабря ушел на Шпицберген для работы в Айс-фиорде.

5 ноября 1940 года Кригсмарине нанес новый удар по Королевскому флоту. Немецкий тяжелый крейсер «Адмирал Шеер» атаковал и разгромил идущий из Галифакса союзный конвой НХ-84. При этом были уничтожены 5 транспортов и охранявший их английский вспомогательный крейсер «Джервис Бей». Два других конвоя из Галифакса и конвой с Бермудских островов были возвращены в базы. Экономические, финансовые и боевые потери были велики. А ведь как упоминалось выше, один раз в девятнадцать суток крейсер встречался с кораблями обеспечения, которые прежде, чем прибыть в район ожидания, должны были прорваться через линию английской морской блокады или, благодаря базе «Норд», благополучно обойти ее.

Следовательно, секретная база на Кольском полуострове еще могла существовать.

Скрытный и быстрый переход «Комет» по Северному морскому пути, его успешные действия против союзных транспортов на Тихом океане и успешные действия «Адмирала Шеера» в Атлантике, необычная подготовка «Щ-423» в Мотовском заливе, объединенные между собой, легко превращались для английского Адмиралтейства в «сильный раздражитель»  и своеобразный «детонатор мины», возможно потопившей «Д-1».

Местоположение базы «Норд» англичане знали с большой достоверностью от захваченных в плен членов экипажей судов снабжения. Район Мотовского залива также был хорошо известен Адмиралтейству еще с 1930 года, когда военные корабли Королевского флота (охранявшие рыболовецкие траулеры в промысловом районе у побережья Кольского полуострова) пополняли здесь свои запасы пресной воды и отстаивались в непогоду. По сводкам ГУ погранохраны и войск ОГПУ, только в марте-апреле 1930 года английские корабли (в том числе и крейсер), заходили сюда более 5 раз, находились в заливе до 12 часов.

Позже, в августе 1937 года, иностранная ПЛ (наиболее вероятно именно английская) была обнаружена советскими кораблями в районе строящейся Главной военно-морской базы Полярное. После обнаружения ПЛ погрузилась и вышла из Кольского залива. Позднее выяснилось, что на Кольское побережье эта же лодка высадила разведывательную группу, а затем также незаметно сняла ее.

Собранные все вместе события позволяют сделать вывод о том, что появление в районе Кольского или Мотовского заливов 13 ноября 1940 года английской подводной лодки-охотника, которая искала бы немецкие подводные лодки, вполне реально. Тем более, что в ноябре 1940 года английское Адмиралтейство едва ли знало, что еще 5 сентября немцы приняли решение о ликвидации базы и о том, что в ноябре успешность использования немецких ПЛ снизится более чем в 2 раза и останется в среднем в этих пределах до конца 1941 года.

Версия N 2. Секретное минное заграждение.

Столь же реально можно рассматривать и постановку английского минного заграждения на входе в Мотовский залив или в губу Западная Лица (т. е. в советских территориальных водах), в том числе и замаскированного под оборонительное заграждение базы «Норд».

Подрыв советского корабля на данном заграждении не вызвал бы вооруженный конфликт между Германией и Советским Союзом, но лишил бы доверительности советско-германские отношения, а значит и «нейтрализовал » бы собственно базу «Норд».

Использование английских подводных лодок для постановки минных заграждений во Второй мировой войне в общем носило ограниченный характер, но именно в 1940 году Адмиралтейство было вынуждено активно использовать свои подводные лодки-минные заградители для затруднения выходов немецких рейдеров, в том числе и из норвежских баз. При этом из 7 подводных минных заградителей специальной постройки было потеряно 3, в том числе и «Наруал», погибший при неизвестных обстоятельствах по официальным данным 1.08.1940 в Норвежском море.

Скрытная постановка английского минного заграждения в территориальных водах нейтрального государства, оказывавшего помощь Германии, ранее уже производилась. 8 апреля 1940 года у побережья Норвегии английские корабли с целью предотвращения возможной высадки немецкого десанта выставили минные заграждения на подходах к Нарвику, Тронхейму и Боде в пределах трехмильной зоны.

Ради защиты собственных морских коммуникаций в Атлантике и на Тихом океане, а также для предотвращения использования базы «Норд» как потенциального опорного пункта для высадки немецкого десанта на Британские острова с тыла, Королевские ВМС реально могли выставить мины на подходе к базе «Норд», возможно даже исключая при этом появление в заливе советских кораблей.

Англичане знали о сезонности проведения учебных стрельб кораблями Северного флота (летние месяцы года) и район проведения стрельб (мелководье Белого моря). Это же, вероятно, подтвердил и доклад командира ПЛ, приходившей в район Полярного в августе 1937 года.

Следовательно, для английского ОРЦ появившиеся в Мотовском заливе «Д-1» и ПБС «Умба» могли стать 2-й группой, готовящейся для перехода на Дальний Восток (предположим, южным маршрутом). При этом они же, вероятно, стали первыми боевыми кораблями вышедшими в Мотовский залив, после шторма, который бушевал в Баренцевом море с 7 ноября.

Английский командир мог располагать данными о том, что только немецкие ПЛ из базы «Норд», могут отрабатывать свои морские задачи в Мотовском заливе, как это сделала только что перешедшая совместно с рейдером на Тихий океан ПЛ («Щ-423» - авт.).

Поэтому «Д-1» как «немецкая ПЛ» по ошибке могла быть торпедирована английской ПЛ-охотником.

Правда, говорить о версиях подрыва на минном заграждении или в результате поражения торпедами английской ПЛ сложно, так как наблюдатели или артиллеристы 4-й батареи 104-го ПАП на мысе Выев-Наволок должны были услышать взрыв. А они ничего не слышали.

Но и отрицать эту версию мы не можем, пока не будет поднята или осмотрена собственно «Д-1»

Версия N 3. Кригсмарине.

В апреле-мае 1940 года Германия оккупировала Норвегию, получив свободный выход в Северную Атлантику и Северное море, практически обеспечила безопасность своих морских перевозок железной руды и стратегического сырья (в том числе и транзитом через Советский Союз или Северным морским путем) и позволила своим ВМС достаточно свободно охотиться на торговых путях союзного прибрежного судоходства. Необходимость существования и использования секретной «Базы»Норд», всегда тесно связанной с отдельным мнением Советского руководства, практически отпала.

5 сентября 1940 года Кригсмарине приняло решение о ликвидации секретной базы в Западной Лице.

Одной из причин отказа Германии от дальнейшего использования базы «Норд» могло стать и установление контроля СФ над Мотовским заливом. В ноябре 1939 года в западной части залива была развернута 6-я батарея 104-го пушечно-артиллерийского полка, а на мысу Выев-Наволок - 4-я батарея 104-го ПАП, имевшие на вооружении 152-мм орудия, которые были способны не только защитить базу от незванных гостей, но и накрыть любую цель в Мотовском заливе.

Возможно, ПЛ погибла в результате ликвидационных мероприятий базы «Норд».

Для сохранения скрытности ликвидационных мероприятий эвакуация имущества вероятно производилась в темное время суток. Выход в это время суток был необходим немецким кораблям, чтобы до рассвета выйти за пределы советских территориальных вод и оторваться от морских районов у побережья Кольского полуострова. Кроме того, выход транспортов производился вероятно и без оповещения советских постов наблюдения, так как корабли СФ базировались в Полярном и губа Западная Лица была от них достаточно далеко в стороне.

Таким образом, «Д-1», всплывшая после самостоятельного выполнения учебных задач, на возможном маршруте движения корабля выходившего 13 ноября 1940 года из базы «Норд», в темноте могла быть легко принята за английскую ПЛ, производящую здесь разведку, или потоплена при случайном столкновении.

О том, что таранный удар, если он имел место, был случайным (и, вероятно, не заметным для экипажа корабля или транспорта) говорит то, что 30 апреля 1941 года германский военно-морской атташе (вероятно, фон Баумбах) сделал доклад в Генеральный штаб о наличии в составе Северного флота трех подводных лодок типа «Д». Достоверность информации в докладе была достаточно высокой (не были учтены только 2 ПЛ типа «К», пришедшие в Полярное в августе 1940 года, «Д-2», ушедшая в Ленинград на модернизацию, и погибшая «Д-1»).

Этот доклад содержал последнюю достоверную информацию о составе СФ на сентябрь 1939 года (в сентябре 1939 года «Д-2» ушла в Ленинград) и поступил германскому военно-морскому атташе не ранее ноября 1939 года (в нем была учтена гибель «Щ-424» 20 октября 1939 года).

Поэтому в нем и не было информации о новых крейсерских ПЛ флота и гибели «Д-1».

В свою очередь, это и позволяет сделать вывод о том, что у командования Кригсмарине данных о происшествии в Мотовском заливе 13 ноября 1940 года не было.

Это можно объяснить тем, что либо столкновение было незаметным для экипажа иностранного корабля, либо столкнувшийся с «Д-1» корабль не дошел до своей базы.

Версия N 4. Самая фантастическая.

Тральщики с металлоискателем 18 ноября в районе мыса Выев-Наволок на расстоянии 18-20 кабельтовых от берега обнаружили вторую точку - большой металлический предмет (приблизительно 69º 29' сев. широты 33º 03'8'' вост. долготы). Отсутствие данных обследования позволяет предположить, что в этой точке может находиться английская ПЛ (либо иное судно или корабль, в том числе и немецкий), случайно столкнувшаяся с «Д-1».

В 1940 году Королевские ВМС потеряли шесть ПЛ (в том числе и подводный минный заградитель «Нарвал»). При этом по неизвестным причинам, наиболее близко к 13 ноября, исчезли:

- «Сордфиш» - по официальным данным исчезла 16 ноября 1940 года в Бискайском заливе;

- «Трайад» - 20 октября 1940 года у побережья Ливии;

- «Регьюлес» - 6 декабря 1940 года в проливе Отранто.

Однако возможная постановка мин в территориальных водах нейтрального государства - это операция особой важности и секретности. Было бы наивно полагать, что в архивах «всплыла» бы информация о районах постановки минных заграждений в 1940 году: Баренцево море, Кольский залив или Мотовский залив.

Нельзя забывать и о том, что до сих пор нет полной информации и об исчезновении польской ПЛ «Ожел» (перешла к союзникам в июне 1940 года), а также о судьбе норвежской ПЛ «В-1» и 4 голландских подводных лодок - «К-14», «К-15», «О-21» и «Звардис».

Пока нет полных данных об исчезновении английских лодок и ПЛ, перешедших на сторону союзников (действовавших по планам английского Адмиралтейства), а также о втором большом металлическом предмете на дне Мотовского залива. Эта версия будет существовать, и было бы преждевременно исключать участие Королевских ВМС Великобритании в гибели «Д-1».

Кроме того, как уже упоминалось выше, 1-й дивизион бригады ПЛ СФ, состоявший в то время из двух новейших крейсерских ПЛ типа «К» и двух больших подводных лодок типа «Д» , поздней осенью 1940 года выполнил секретное задание (подводные корабли находились в море более двух месяцев). Возможно, оно было связано с осенними общефлотскими маневрами по отработке десантной и противодесантной операций. Ведь согласно оперативному плану, Северный флот должен был решать среди прочих задач и «ведение крейсерских действий ПЛ на морских сообщениях у западного побережья Норвегии и в проливе Скагеррак» (Северный флот России. —  Мурманск, 1996, стр.83).

Правда, следует заметить, что кроме упоминания об этом задании в «Энциклопедии военного искусства» (посвященной знаменитым морякам и подводникам ХХ века), иных упоминаний об операции пока отыскать не удалось.

Версия N 5. Воля случая.

По данным штаба СФ, из 404 мин, выставленных советскими кораблями в январе 1940 года, для заграждения подходов к Петсамо и западной части полуостровов Средний и Рыбачий,  к концу 1940 года 88 были выявлены сорванными с якорей и дрейфующими под воздействием ветра и волн. С 6-7 ноября 1940 года над Рыбачьим почти неделю бушевал ураган, а в море был сильный шторм. Мины, выставленные в районе Петсамо, могли быть занесены в любой залив или бухту Рыбачьего, тем более что результирующий вектор течений в Мотовском заливе направлен именно к южному побережью.

Поэтому нельзя исключить подрыв «Д-1» на случайной плавающей мине.

Версия N 6. Самая нереальная, но «способная к жизни».

Восточные районы Кольского полуострова были хорошо известны Королевским ВМС еще с Первой мировой войны. К ее началу русские тральные силы на Севере были слабы. Поэтому во второй половине 1915 года в Архангельск пришли 8 английских ТЩ специальной постройки для обеспечения доставки грузов союзными транспортами. Английским кораблям был выделен район северо-западнее Иоканги. Во второй половине 1916 года на Иокангском рейде англичанами было выставлено противолодочное заграждение, так как летом здесь стали базироваться английские боевые корабли, в том числе и крейсер «Ифигения».

Именно в противолодочную сеть осенью 1937 года у Мурманского побережья попала ПЛ «Д-3» (командир - М. Н. Попов). Она возвращалась в базу и обнаружила на маршруте движения большую группу рыболовецких траулеров. Если судить по дальнейшим действиям командира лодки, то траулеры принадлежали Великобритании или Норвегии . Командир ПЛ принял решение обойти эти траулеры в подводном положении. Погрузившись, «Д-3» попала в противолодочную сеть, не обозначенную на карте, и лишилась возможности двигаться и управляться. Около часа лодка, меняя ход, пыталась вырваться из подводной ловушки.

Когда это удалось, то пока позволяла плотность электролита в аккумуляторной батарее ПЛ в подводном положении «Д-3» шла в направлении Полярного.

Лишь вечером она всплыла в надводное положение. Экипаж обнаружил, что корпус ПЛ и ограждение рубки оказались опутанными противолодочными сетями, оставшимися с Первой мировой войны. При этом были выявлены повреждения рулей ПЛ. За проявленное мужество и самообладание часть экипажа была поощрена командующим СФ.

Подобные противолодочные заграждения были также выставлены в Кольском заливе (район острова Седловатый - мыс Белокаменка), а кольчужное боновое заграждение - перед входом в Екатерининскую гавань, где с 1916 году базировались 3 английские ПЛ.

Так как Мотовский залив был районом, который английские корабли до 1930 года (а возможно и дольше) использовали для пополнения запасов пресной воды и небольшого ремонта, то теоретически можно допустить, что и здесь могли быть выставлены противолодочные сети. Учитывая, что «Д-1» могла иметь ошибку места до 2,7 мили в сторону южного берега, то при наличии здесь сетей она могла попасть в эту ловушку и не оторваться от нее.

Ловушка для ПЛ могла оказаться и естественного (природного) происхождения: узкая расселина между каменными глыбами на грунте или скальный «козырек», не обозначенный на карте на южном побережье Мотовского залива. Но, повторю, что эта версия самая нереальная.

Выводы.

Исчезновение подводной лодки «Д-1» может означать, что произошло следующее.

1). «Д-1» потоплена английской подводной лодкой, производившей топографическую разведку побережья Мотовского залива или специально пришедшей для уничтожения очередной немецкой ПЛ из базы «Норд» , готовящейся для перехода из Западной Лицы на Тихий океан;

2). «Д-1» принята за одну из ПЛ Великобритании, проводивших разведку у советского побережья. В этом случае она как английская ПЛ могла быть уничтожена немецким транспортом или боевым кораблем;

3). «Д-1» попала под случайный таранный удар немецкого корабля или транспорта, выходящего из базы «Норд» при проведении ее ликвидационных мероприятий;

4). «Д-1» подорвалась на английском (маловероятно, на немецком) минном заграждении, выставленном на подходах к базе «Норд» или на дрейфующей мине;

5). Произошла навигационная авария, связанная с потерей возможности всплыть в надводное положение;

6). ПЛ ушла за предельную глубину погружения из-за неисправности ГР или из-за ошибки личного состава в средней части Мотовского залива.

Краткость содержания той или иной версии зависит от наличия материалов и документов или реальных событий, которые произошли на Северном флоте до ноября 1940 года. Позднее, возможно, появятся и новые версии гибели «Д-1», так как уже сейчас известно, что военком корабля старший политрук П. М. Прохоренко вел личный дневник. После гибели лодки к жене военкома дважды заходил «механик-подводник», одновременно сосед по коммунальной квартире, и в самой грубой форме требовал отдать этот дневник (В. В. Сорокажердьев. Тайну хранило море. —  Мурманск, 1996, стр. 30). Подводник бригады ПЛ СФ вряд ли стал подобным тоном требовать дневник. Возможно, он может быть обнаружен в каком-либо спецхранилище.

Скоро будет уже 65 лет, как 1-я подводная лодка Северного флота со всем экипажем исчезла недалеко от Главной базы. В любом случае подводники «Декабриста» заслужили, чтобы о них вспомнили и открыли памятник родоначальнице подводных сил Северного флота.

Первостепенными элементами раскрытия тайны гибели «Д-1» остаются обнаружение и осмотр корабля на грунте, а при наличии возможности - ее подъем.

Достоверными источниками информации о катастрофе в настоящее время могут стать немецкие военно-морские архивы, выше упомянутый Сборник трофейных документов, возможно —  документы английского Адмиралтейства.

Предположительно "Д-1" может находиться:

- в бывшем полигоне N 6: 69º 33'2'' сев. широты 32º 47'2'' вост. долготы;

- 69º 33'2'' сев. широты 33º вост. долготы;

- 69º 30' сев. широты 33º вост. долготы;

- 69º 30' сев. широты 32º 51'2'' вост. долготы;

- 69º 30'7'' сев. широты 32º 47'2'' вост. долготы;

- в районе о-ва Большой Арский 69º 29'1'' сев. широты 32º 54'7'' вост. долготы;

- в районе м. Выев-Наволок 69º 29' сев. широты 33º 03'8'' вост. долготы.

Средства на проведение поисковой операции и установку памятника могут быть получены:

- от общероссийских добровольных пожертвований на Памятник первым подводникам Северного флота;

- из средств Администраций регионов, уроженцами которых были погибшие подводники;

- по согласованию с правительствами ФРГ и Великобритании.

Если не будет возможности поднять ПЛ, то будет необходим подъем ограждения рубки или артиллерийского орудия ПЛ для установки их Мемориале с объявлением места гибели ПЛ «Д-1» Памятным местом Северного флота.

 

Сергей Ковалев,

капитан 2 ранга