ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ ХИБИН

(научный доклад на юбилейном собрании ученых КНЦ РАН, 
посвященном 120-летию А.Е. Ферсмана)

СЛОВО О ФЕРСМАНЕ

 

Сегодня исполняется 120 лет со дня рождения Александра Евгеньевича Ферсмана (1883-1945) - выдающегося ученого в области минералогии и геохимии, геолога-теоретика и практика. С именем Ферсмана связаны открытия и промышленное освоение месторождений железа и никеля, редких металлов и нерудных полезных ископаемых в Мурманской области. Мы -- жители хибинских городов -- Кировска и Апатитов, возникших на месте обнаруженных Ферсманом уникальных месторождений апатита в Хибинах, знаем его как первооткрывателя этих богатств.

Именем А.Е. Ферсмана названы: 

Кажется, нет такой области наук о Земле, куда бы не внес Ферсман весомого вклада. Ферсман был не только геологом, минералогом, геохимиком и географом-путешественником, но также кристаллографом, историком, прекрасно разбирался в вопросах технологии, металлургии и экономики.

Трудно найти на карте нашей страны места, где бы он не побывал -- Урал, Крым, Кавказ, Средняя Азия, Сибирь и Дальний Восток. Но наши Хибины занимают особенное место в его научном творчестве: "Были годы, когда вся жизнь, все интересы вращались только вокруг Хибин, когда общность интересов создавала молодых и старых хибинцев -- целое "племя" людей, увлеченных одной и той же идеей". До Ферсмана о Хибинах было известно немногое: кратковременные маршруты путешественников прошлого донесли до нас лишь самые общие упоминания о нашем крае; более подробные сведения о Хибинах были получены многолетними экспедициями финского геолога В. Рамзая.

В воспоминаниях современников, которым выпала удача работать и общаться с Ферсманом, перед нами предстает, "светлый, благородный образ чудесного человека прекрасной души, поэта науки и певца камня, темпераментного исследователя и генератора идей, автора "Занимательной минералогии", составившего гордость нашей науки, ученого-патриота, продолжателя менделеевской целеустремленности, внесшего новые идеи в химическую технологию, замечательный вклад в кристаллографию, пламенного светоча знаний, великого минералога, неутомимого путешественника,, первооткрывателя Хибин, вдохновенного пропагандиста науки, мудрого наставника исследователей недр, нашего русского самоцвета, блестящего экскурсовода, настойчиво призывавшего собирать и накапливать факты, изучать, охранять и использовать природу".

С Хибинами связаны самые запоминающиеся страницы его биографии: "Среди всех переживаний прошлого, среди разнообразных картин природы и хозяйственной деятельности человека самыми яркими в моей жизни были впечатления от Хибин - целого научного эпоса, который почти двадцать лет заполнял все мои думы, владел всем моим существом, закалял волю, будил новую научную мысль, желания, надежды. Только упорством и упрямством, только огромной работой над Хибинами мы могли добиться результатов в этой стране чудес, стране, которая как в сказке раскрывала перед нами свои богатства" - эти слова, сказанные А.Е. Ферсманом 70 лет назад, выражают и мои размышления о полувековом периоде работы в Хибинах.

Первый полуторачасовой маршрут Ферсмана в Хибины в 1920 году стал исходной вехой систематических исследований недр Кольского края, привлекших его пристальное внимание до конца жизни. Потом были сотни других маршрутов в Мончу, Ковдор, Африканду, другие "рудные точки", но тот, первый и случайный, остался запечатленным в памяти Ферсмана. Впрочем, случайный ли?

В декабре 1919 года в голодном и холодном Петрограде руководители РАН А.П. Карпинский и А.Е. Ферсман "в заботах о наилучшем использовании всех приложенных к изучению Севера сил" разрабатывали стратегию изучения природных ресурсов северных просторов России. Они обратились с открытым письмом ко всем ученым, ранее работавшим на обширной территории от Шпицбергена до Чукотки, оказать содействие в этом предприятии своим участием или советом. На совещание в старинном особняке Русского Географического общества в Демидовском переулке Петрограда собрались авторитетные знатоки Русского Севера. На совещании под председательством Ферсмана, длившемся с 16 по 24 мая 1920 года по десять часов ежедневно, было заслушано 77 докладов по геологии и старинным горным разработкам, звериным и рыбным промыслам, по природе и отечественному опыту освоения Севера, о населении и кустарном деле.

Вскоре из Петрограда на Мурман специальным поездом выехала комиссия из ученых РАН (А.П. Карпинский, А.Е. Ферсман), Геолкома (А.П. Герасимов) и Географического общества (Ю.М. Шокальский) с целью личным обследованием оценить ближайшие пути освоения края. Воспользовавшись вынужденной остановкой поезда на ст. Имандра, Ферсман совершил первое восхождение на гору Маннепахк. Взору Ферсмана, непревзойденного минералога, открылся удивительный мир камня: "В серой однообразной природе, среди скал с серыми лишаями и мхами - целая гамма редчайших минералов: кроваво-красные или вишневые эвдиалиты, как золото сверкающие блестки астрофиллита, ярко-зеленые эгирины, фиолетовые плавиковые шпаты, золотистые сфены... и не перечесть той пестрой картины красок, которою одарила природа этот серый уголок земли".

По возвращении в Петроград Ферсман приступил к подготовке экспедиции в Хибины. В ходе научных экскурсий уточнялись географическая и геологическая карты, составленные Рамзаем, Гакманом и Петрелиусом; велись наблюдения над рельефом, климатом, изучались обычаи аборигенов.

"По нашим следам, по тропам наших первых экспедиций пройдут другие, и пусть Хибинский массив, гордо выделяющийся над лесами, озерами и болотами Кольского полуострова, сделается центром туризма, школой науки и жизни".

Было бы ошибочным утверждение, что ферсмановские экспедиции были изначально нацелены на открытие месторождений апатита. Они имели только научную направленность и велись с целью изучения минерального разнообразия, пополнения музейных коллекций Академии и университета. Среди обнаруженных минералов много новых, науке неизвестных - рамзаит, гакманит, ферсманит и ферсмит, куплетскит, лабунцевит, герасимовскит, борнеманит, названных в честь пионеров изучения Хибин и Ловозера.

С годами накапливался опыт экспедиционных исследований, узко научные интересы раннего периода приобретали практическую направленность, а сами работы - организованность и дисциплину. Предчувствие новых открытий воодушевляло, придавало свежие силы.

И этот день наступил. Запись в дневнике Ферсмана от 30 августа 1921 года:

"В выносах притока, спускавшегося со склона Кукисвумчорра, большое количество зеленых глыб до одного пуда весом слоистой апатитовой породы. За отсутствием времени и утомлением мы не могли искать коренных выходов жил апатита, по-видимому, весьма доступных".

Обнаружение скоплений неокатанных обломков породы служит для геолога верным признаком ее коренного залегания выше по склону горы.

"СЕВЕРНАЯ АКАДЕМИЯ"

"Открытие новых месторождений неожиданно раскрывало все более широкие перспективы перед Кольской землей. Проблемы мирового масштаба вырисовываются на фоне современной науки, и фантастически смелым кажется их разрешение в недалеком будущем", - предсказывал Ферсман. Он сознавал, что будущее края, успехи экономического развития напрямую связаны с соединением хозяйственной практики и науки. Однако сосредоточение всех научных сил и их штаба в центре сдерживало развитие производительных сил окраинных областей страны. Назрела необходимость коренной перестройки организационных форм деятельности академической науки, создания периферических исследовательских организаций -- "настоящих опорных пунктов научной работы", прообразов филиалов Академии наук.

"Идея организации постоянной научной станции в Хибинских тундрах возникла у нас еще тогда, когда апатит не получил своего признания и когда мы, увлеченные перспективами и красотами этого горного края, хотели сделать его центром научного туризма, создать летнюю базу для отдельных отрядов и, разбросав в разных частях труднодоступных перевалов, долин и плато простые убежища-хижины, создать условия для широкого научного освещения Хибинских и Ловозерских тундр", - вспоминал впоследствии ученый.

На пути к перестройке академической науки было много препятствий. "Я не отрицаю этих затруднений, наоборот, их подчеркиваю, чтобы суметь организованно их преодолеть".

В финансировании строительства Горной научной станции на паевых началах участвовали Минералогический музей и Комиссия экспедиционных исследований, Мурманская железная дорога и Институт по изучению Севера.

Какой виделась Ферсману будущая станция? "Дом станции желательно отстроить 2-этажным, чтобы в верхнем этаже были сосредоточены жилые помещения <...> с расчетом на 12 научных работников, а нижний этаж был отведен под одну общую залу и <...> лаборатории для геологических, минералогических, ботанических, биологических и других работ".

Строительство "Тиэтты" было осуществлено в две очереди. К июню 1930 года сооружено одноэтажное строение барачного типа, а весной 1932 -- настоящее произведение деревянного зодчества. "Мы называем нашу научную станцию лопарским словом "Тиэтта" потому, что это слово прекрасно передает назначение станции, ибо оно обозначает "Наука, Знание, Школа". Действительно, задача нашей станции тройная -- она должна обслуживать науку, теоретическую научную мысль, давать конкретное и точное знание для хозяйства и промышленности, и наконец она должна явиться школой для приезжающих экскурсий, давать приют и направлять их в горы. Наша Горная станция Академии наук поэтому не замыкается в узкие задачи изучения недр и их использования,<...> она должна явиться широким учреждением для всестороннего географического, геохимического и экономического изучения всех областей, прилегающих к Хибиногорску".

Руководимая Ферсманом "Тиэтта" сразу стала своеобразной Меккой для сотрудников многочисленных исследовательских отрядов, геологических партий и экспедиций. Исследования по геологии, минералогии, геохимии, технологии и экономике стали традиционными сферами деятельности "Северной Академии".

Вскоре у подножья Вудъяврчорра возникло новое учреждение -- Полярно-альпийский ботанический сад-институт. Ферсман передал в дар станции свою библиотеку, насчитывающую несколько тысяч томов. Ежегодно стали проводиться Полярные научные конференции по обсуждению актуальных проблем хозяйственного освоения края. Только за первые годы издательской деятельности "Тиэтты" были опубликованы семь сборников "Хибинские апатиты", научные труды сотрудников станции.

"В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО..."

И Слово было у Ферсмана. Его произнес академик 20 апреля 1932 года в Свердловске на конференции Госплана по размещению производительных сил страны. Доклад Ферсмана -- это манифест комплексного использования минерального сырья, которое он видел "...не во внешнем комбинировании или суммировании разнородных производств, объединенных лишь определенной территорией или в лучшем случае общим силовым или энергетическим хозяйством, а в глубоком переплетении производственных процессов, обуславливающих полное использование всей горной массы, добываемой из земли, при максимальном сужении радиуса использования сырых материалов".

"Комбинированное хозяйство требует самых решительных мероприятий <...>. Я вижу необходимость решительно настаивать на коренном пересмотре использования сырья, на необходимости по-новому заострить научно-техническую мысль и сказать: там поставлено правильно производство, где не пропадает ни грамма добытой горной массы, нет ни грамма отбросов, где ничто не улетает на воздух и не смывается водами".

"Комплексная идея есть идея в корне экономическая, создающая материальные ценности с наименьшей затратой средств и энергии, это идея не только сегодняшнего дня, это идея охраны наших природных богатств от их хищнического расточения, идея использования сырья до конца, идея возможного сохранения наших богатств на будущее".

"Снижение себестоимости есть совершенно неизбежный результат комбинированного процессе", - этими словами заключил свой доклад Ферсман.

За Словом последовало Дело.

Уже осенью того же года при поддержке Н.И. Бухарина при ВСНХ было сформировано Научно-исследовательское бюро по комплексному использованию Хибинских апатитов. В практическое решение проблемы включились 110 отраслевых институтов, лабораторий, заводов и фабрик страны, развернувших работы по геологоразведке, обогащению руд и технологии переработки концентратов на товарную продукцию, по использованию апатита в сельском хозяйстве и ТЭО новых производств -- всего по 88 направлениям.

Хибинская руда - удивительное даже для геолога сочетание экзотических минералов, содержащих P, F, Sr, полтора десятка редкоземельных элементов (в апатите); Al, Ga, редкие щелочные металлы - Li, Rb и Cs (в нефелине); Ti, Fe, V (в титаномагнетите); Ti (в сфене). Кажется, сама природа позаботилась о том, чтобы создать эталон для организации такого производства, "...где не пропадает ни грамма добытой горной массы, нет ни грамма отбросов, где ничто не улетает на воздух и не смывается водами".

Реализация идеи рационального освоения комплексных руд предусматривает совместные усилия геологов, технологов-обогатителей и экономистов. В практическое осуществление проблемы в 1958 году включился ИХТРЭМС. С тех пор уровень наших знаний и опыта по этой многогранной проблеме несоизмеримо возрос. В тесных рамках доклада невозможно перечислить даже ключевые достижения в этой области. Вот некоторые их них: комбинированные методы переработки апатита на минеральные удобрения с попутным выделением F, Sr и РЗЭ в групповые концентраты и индивидуальные соединения; нефелина -- на глинозем, соду, цемент, коагулянты, взрывчатые материалы и с извлечением Ga, Rb и Cs; сфена -- на титановые пигменты; титаномагнетита -- на титановые шлаки и сварочные электроды; техногенные отходы -- на строительные и технические материалы.

Достижения химической науки в хибинской проблематике очевидны.

Не было недостатка и в управленческих решениях на самом высоком уровне. Однажды даже договорились переименовать хибинские апатито-нефелиновые руды в комплексные редкометалльно-фосфор-фтор-алюминиевые. Увы... Но от перестановки слов дело не продвинулось. За минувшие десятилетия в деле комплексного использования хибинских руд мы прошли марафонскую дистанция, но так и не передали эстафету потенциальным потребителям конечной продукции.

Так почему же эта проблема еще далека от реализации?

По-моему, причина не в слабой изученности проблемы, а в забвении государственных интересов из-за отраслевой разобщенности, в узко ведомственном эгоизме, в невостребованности многих ценных металлов, содержащихся в хибинских рудах, в необходимости привлечения инвестиций в многоотраслевое производство, в экономическом риске его функционирования и в отсутствии отечественного и зарубежного опыта переработки такого специфического комплексного сырья, каким являются апатито-нефелиновые руды Хибин.

Сложившаяся ситуация так же зависит от ученых-геологов, обогатителей, химиков и экономистов как погода от синоптиков.

Была еще одна веская причина, на которую раньше не обращали внимание: запасы попутных ценных компонентов в Хибинских рудах ранее не оценивались и не числились на Государственном балансе. Тем самым недропользователь (в лице государства) был освобожден от ответственности за нерациональное использование принадлежащих ему недр.

Дело в том, что оценка запасов попутных компонентов по материалам ранних периодов разведки была невозможной из-за полного отсутствия данных химических анализов. В целях восполнения отсутствующей аналитической информации докладчиком была разработана принципиально новая, не применявшаяся в геологоразведочной практике, методика оценки содержаний минералов и связанных с ними редких и рассеянных элементов по корреляции с базовыми содержаниями P и Al в природных типах руд. После опытной проверки эта методика была апробирована ГКЗ и внедрена в практику коренной переоценки запасов эксплуатируемых месторождений Хибин.

Запасы дефицитных попутных компонентов в хибинских рудах составляют преобладающую часть отраслевых Государственных балансов. Преодоление косности в их рациональном использовании могло бы обеспечить полное покрытие дефицита в этих стратегических видах продукции и смягчить экологическую напряженность в районах размещения горно-перерабатывающих производств.

Таким образом, применительно к хибинским рудам, эта проблема положительно решена геологами-разведчиками, технологами-обогатителями и экономистами, но уровень комплексного использования руд все еще остается низким. По оценкам специалистов, на долю с пользой потребляемых полезных компонентов приходится только половина ценности добываемой руды. Остальная часть - сырье для получения алюминия, цемента, соды, поташа, титана, редких металлов - теряется в отходах АНОФ и химических заводов. К трудно оцениваемому ущербу от захламления природы, от недополученной продукции следует присовокупить прямые затраты на захоронение отбросов неразумного хозяйствования.

Не таким видел Будущее академик А.Е. Ферсман. Он считал нас умнее.

ГОРОД СОЛНЦА

Сегодняшнего читателя, возможно, заинтересуют мысли ученого о будущем нашего города, тогда еще не имевшего своего имени:

- Я хочу сделать смелый шаг вперед и нарисовать то, что ждет Мурманский край в ближайшие годы в связи с открытием хибинских апатитов. Ибо это будущее есть не фантазия нескольких увлеченных строительством людей, а результат продуманного и определенного плана, продиктованного неумолимыми законами экономики.

В воображении Ферсмана виделся новый социалистический город Апатит, расположенный на берегу горного озера Вудъявр, город, опоясанный кольцами улиц, обрамленный двумя колеями железных дорог, город-парк с общественными зданиями, клубами, столовыми, школами, яслями, кооперативами. Город с населением 30 тысяч жителей залит светом мощных электрических установок на реке Ниве. Поодаль от города расположены промышленные предприятия, обогатительные фабрики, технологические лаборатории, научные учреждения.

По долинам, ущельям и перевалам Хибинских гор проложены автошоссе; они веером расходятся на север через весь горный массив, где в сосновом бору озера Гольцовое расположены санатории, дома отдыха, парки. Шоссе соединяет город с Умбозером, с главной пристанью, узлом трех морей - Белого, Студеного (ныне Баренцева) и Балтийского.

Пусть не в таких архитектурных решениях вырос нарисованный фантазией ученого "Город Солнца", важно другое - он, действительно, стал центром апатитовой промышленности. Кстати, первое имя Хибиногорску дал сам Ферсман.

В сентябре 1934 года в Хибины съехались делегаты юбилейного Менделеевского съезда, посвященного 100-летию со дня рождения великого химика. Среди гостей ученые с мировым именем - академики В.И. Вернадский, А.Е. Ферсман, Н.С. Курнаков, И.А. Каблуков, профессора П.В. Чирвинский другие. Сегодня трудно такое представить, но тогда все жители Хибин, от мала до велика, казалось, были заняты этим событием.

Ферсман сделал доклад о периодическом законе в свете современной науки. Присутствовавший на заседании аспирант-философ Кедров, будущий академик, вспоминает, что у докладчика не было заготовленной речи. Получив слово, Ферсман встал, поклонился, начал говорить, произнес первые слова об оценке Энгельсом научного подвига Менделеева. А потом..., потом вдруг исчезли слова. Произносившиеся фразы звучали, словно переложенные на музыку, сливаясь в общий аккорд, который, казалось, заполнил собой весь зал. Притихшие люди, президиум и сам докладчик словно исчезли, остался только голос, рисующий одну картину за другой. Это была подлинно поэтическая импровизация. Мысли оратора, да еще так ярко преподнесенные слушателям, буквально рождались на их глазах.

Конец доклада был произнесен с подлинным пафосом. Докладчик замолк. В зале царила тишина, и все сидели словно зачарованные, ошеломленные необычностью речи. Докладчик улыбнулся, раскланялся и исчез, как фантом.

Стенограмма ферсмановской речи попала к Кедрову "Я стал читать и поразился: слова были те же, но серые, обыденные. Вот что значит лишение слова звуковой формы, где все зависит от интонации, от ударения. На бумагу всего этого перенести нельзя, вся их музыкальность пропадает... И мне стало грустно".

В последний день декабря 1940 года кировчане отмечали 10-летие своего города, возникшего в сердце Хибин. За несколько часов до встречи нового, предвоенного года двухярусный зал кинотеатра был переполнен.

На трибуне Ферсман: "Сейчас - 1940 год. Что было в Хибинах в 1930 году? Что принесет Хибинам год 1950? Пусть смелыми покажутся наши описания и прогнозы, но без смелой мысли нельзя завоевать приполярной тундры". Кратко изложив богатую событиями историю геологических исследований, открытий и освоения апатитовых месторождений, дальнейшую речь докладчик построил на сравнении своих ранних прогнозов, данных в 1929 году в книге "Апатито-нефелиновая проблема", с реальной действительностью.

Возможно, что кто-либо <...> через 15-25 лет, с интересом сравнит наши надежды и наши ожидания с тем, что получилось в действительности. Он один сможет решить, кто был прав: мы ли, глубоко убежденные в исключительной ценности этих месторождений, или те, кто еще сейчас не хочет верить в производительные силы Хибинских тундр".

Когда в Хибинах еще не было города, рудников и фабрик, Ферсман только намечал "очередность хозяйственных мероприятий на ближайшие годы": организацию путей сообщения и жилищного строительства, оборудование железной дороги, станций, окончание разведки и составление плана добычи, форсирование научных работ по технологии обогащения, доведение годовой добычи до 200 тысяч тонн руды, постройку Горной научной станции и другие задачи.

- Так намечали мы будущее в наших смелых планах конца 1929 года. Мы видим, что жизнь на сегодня далеко перекрыла эти предположения, вырисовывающиеся десять лет назад лишь в фантазиях ученого. Подавляющее большинство их превратилось в действительность и сейчас кажется уже заурядным явлением. Реализация остального - вопрос ближайшего времени, - говорил А.Е. Ферсман с трибуны праздничного собрания.

Своим стремительным научным подвигом в Хибинах Ферсман реабилитировал непостижимо медленное течение прошлого, утвердил настоящее и приблизил будущее нашего края. Он оставил нам много добрых и правдивых книг о своих научных странствованиях по горам и кряжам, по тайге и тундре, по степям и пустыням, городам и весям, и где бы он не путешествовал, где бы не находил залежи полезных ископаемых, в его беспокойном воображении рисовались контуры светлого города будущего, залитого светом электрического солнца, населенного счастливыми людьми-тружениками.

Именами геологов Ферсмана, Сидоренко, Лабунцова, Пронченко, Зиновьева и Козлова названы улицы Апатитов и Кировска.

В изданной библиографии Ферсмана в список его научных трудов включено более полутора тысяч (!) названий книг, брошюр, статей, очерков. Просматривая подшивки газет "Полярная правда", "Хибиногорский (Кировский) рабочий" за 1930-е годы, мне удалось обнаружить еще более пятидесяти публикаций ученого, не вошедших в справочник. Их невозможно здесь перечислить.

- Я усиленно работаю над составлением большой книги о прошлом, настоящем и будущем Хибин. Подвожу итоги всем нашим работам, - писал А.Е. Ферсман из Ессентуков осенью 1939 года академику В.И. Вернадскому.

В круговерти больших и малых дел закончить книгу он так и не успел. А потом началась война. 22 июня А.Е. Ферсман был в маршруте. Уезжая в Москву для организации снабжения фронта стратегическим минеральным сырьем, он увозил из Кировска осколок фугасного снаряда, впервые увозил из Хибин не образец созидания, а варварского разрушения.

День Победы Ферсман встретил в Москве, а 20 мая не стало самого Ферсмана.

Миновали годы. Близкие ученики Ферсмана собрали отдельные страницы, исполненные быстрым ферсмановским почерком, и получилась новая книжка "Наш апатит". В ней поэтизировано прошлое, восходящее к народному эпосу "Калевала" с ее главными героями - Трудом и Борьбой. Настоящее выписано плакатными красками первых пятилеток. Будущее Хибин, заложенное А.Е. Ферсманом, А.Н. Лабунцовым, В.И. Кондриковым, М.П. Фивегом, И.Г. Эйхфельдом, многими другими героями, трудовая биография которых начинается словом "первый": - первопроходец, первооткрыватель, первостроитель, - это будущее доверено пронести нам. Будущее, о котором задумывались наши предшественники, для нас стало настоящим.

Заглядывая в сегодняшний день, Ферсман называл возможным пределом добычи апатитовой руды пять миллионов тонн в год. По тем временам эта астрономическая величина была фантастической. Словно смущаясь упреков скептиков в смелости научного прогноза, Ферсман призывал нас быть арбитрами в этом споре.

За весь период освоения Хибин общее количество добытой руды превысило 1,5 млрд. тонн. Наше сознание, кажется, не в состоянии охватить в полном объеме соразмерность понятий "тысяча", "миллион", "миллиард". Скажу проще: из продуктов, составляющих ежедневный, пусть сегодня еще скудный, рацион каждого из 145 млн россиян, завтрак и обед приготовлены из урожая, выращенного за счет хибинского апатита, а ужин - за счет ковдорского апатита. Вся отечественная добыча "камня плодородия" сосредоточена на Кольском полуострове!

Об академике А.Е. Ферсмане сказано много добрых и справедливых слов.

Сказанное в докладе - не повторение пройденного. В его основе воспоминания учеников и сподвижников Ферсмана, с которыми мне довелось общаться - Е.Е. Костылевой-Лабунцовой, М.П. Фивегом, Л.Б. Антоновым, Б.Н. Мелентьевым, В.И. Герасимовским, И.Д. Борнеман-Старынкевич, В.И. Влодавцем, М.И. Волковой, мои личные впечатлениями за многолетнюю работу на поисках и на разведке Хибинских месторождений.

Мне представляется уместным закончить воспоминания о прошлом, настоящем и будущем Хибин отрывком из моей книги "Новые Хибинские апатитовые месторождения", посвященной памяти академика А.Е. Ферсмана: "В эмблемы двух северных городов - Кировска и Апатитов - вписан зрелый хлебный колос. И хотя Заполярье - совсем не хлебородный край, эта аллегория никем не воспринимается как надуманная: вот уже более полувека из недр Хибин добывается и здесь же обогащается апатитовая руда - удивительное сочетание экзотических минералов - апатита, нефелина, сфена и титаномагнетита.

Несмотря на свою молодость, наши города известны далеко за пределами Мурманской области. Отсюда во все концы страны начинают свой длинный путь тяжелые составы с апатитовым концентратом - эликсиром плодородия наших полей, здесь проходит передний край тех направлений науки, которые самым прямым образом связаны с освоением природных богатств Севера".

Евгений КАМЕНЕВ,
кандидат геолого-минералогических наук