Цылев В. Р.

КАТЕГОРИЯ БЫТИЯ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ
(от Вл. Соловьева к С. Л. Рубинштейну)

Понимание бытия и возможности его познания в русской религиозной философии конца XIX - XX веков складывалось в полемике с западноевропейскими философскими традициями. А.Ф. Лосев писал, что русские мыслители при построении своей онтологии и теории познания использовали опыт западноевропейской философии и не оставляли без внимания все ее достижения, но в тоже время не принимали ее основные выводы[1]. По его утверждению, русской философии был чужд всякий субъективизм, она «резко и безоговорочно онтологична», причем этот онтологизм «заостряется в материи» [2], то есть ее онтология находила свои основания за пределами субъекта в окружающем человека мире, обладающем чертами объективной реальности. Эта направленность онтологии русской философии противопоставляла ее прежде всего неокантианской и феноменологической традициям, сводящим все многообразие мира к конструкциям и явлениям сознания, и таким образом придающим онтологии субъективистскую основу и фактически укореняющим ее в антропологии. Н.О. Лосский отмечал, что традиция сведения реальности бытия к явлениям сознания прочно вошла в западноевропейскую культуру и стала привычной для культурного человека, поэтому учения русских философов, возвращающих реальность бытия внешнему миру, воспринимались и принимались с большим трудом[3]. Возможно это было вызвано тем, что реальность бытия мира и возможность его адекватного познания человеком являлись интуициями русских философов и не были в достаточной степени рационально обоснованы.

В советское время эти идеи русских мыслителей продолжал развивать в своих работах А.Ф. Лосев, и в дальнейшем, по мнению автора, они получили весомое аргументированное обоснование в творчестве С.Л. Рубинштейна. Рубинштейн создал теорию развития психики, которая, с одной стороны, необходимо предполагала наличие объективного материального мира, с которым взаимодействует человек, а с другой стороны, показывала возможность и даже неизбежность его адекватного познания. Своей теорией ученый фактически подтверждал интуиции русских философов. Противостояние субъективистских и объективистских оснований в онтологии продолжается и в наше время, поэтому позиция русских мыслителей, поддержанная Лосевым и Рубинштейном, остается актуальной и заслуживает внимательного отношения. В статье проводится анализ категории бытия и возможности его адекватного познания в творчестве основоположника русской религиозной философии Вл. Соловьева и прослеживается развитие его идей в работах А.Ф. Лосева и С.Л. Рубинштейна.

Объективистская направленность онтологии отчетливо проявилась в работах Вл. Соловьева уже на начальном этапе творчества. В своей работе «Критика отвлеченных начал» он, исследуя проблему познания истины, утверждает существование бытия, как реальности, наличествующей рядом с человеком. Соловьев показывает, что два основных направления теории познания в западноевропейской философии: реализм и рационализм, в своем последовательном развитии фактически пришли к отрицанию этой реальности: «Отвлеченный реализм в своем последовательном развитии приходит к утверждению: все есть явление. Отвлеченный рационализм в своем последовательном развитии приходит к утверждению: все есть понятие. И оба воззрения, проводя свои принципы логически до конца, должны получить один и тот же отрицательный результат, должны прийти к чистому ничто» [4]. Явление, по мнению Соловьева, сводится к состоянию сознания субъекта, и это состояние оказывается единственной реальностью, усиление же роли понятия приводит к тому, что оно становится тождественным бытию и фактически подменяет его собой.

Вл. Соловьев говорит, что явления и понятия выражают лишь форму отношения к истине, но не саму истину. Явлением он называет то, что человек воспринимает своей чувствительностью и ощущает в себе, как действительное состояние своего сознания, поэтому «явление есть лишь чувственное отношение субъекта к предмету». Точно так же понятие есть мысль о каком-либо предмете, то есть «мыслимое отношение» к нему. И чувственное, и мыслимое отношение к предмету предполагает собственное бытие предмета[5].

Соловьев пишет, что «не ощущение определяет истину предмета, а напротив, само ощущение получает свое значение в смысле истины от того другого, существующего независимо от ощущения и составляющего истинный предмет знания». Подобным образом «предмет истинно существует независимо от нашего мышления, <...> он не создается нашим разумом и не получает от него своей истины, а, напротив, определяет собою значение нашего мышления, давая ему его истинное содержание». Мышление включает в содержание понятия не случайные факты, получаемые в ощущениях, а всеобщие и необходимые признаки, которые принадлежит самому познаваемому предмету, соответствует его «безусловному содержанию» [6]. Таким образом, в ощущении и мышлении человеку дается нечто, которое существует независимо от его познавания и составляет истинный предмет знания.

Истиной, по утверждению Вл. Соловьева, является реальность, которая дается человеку в ощущении и мышлении. Истина есть сущее - то что есть, независимо от того ощущается или мыслится оно или нет. Это сущее обладает характеристиками всеобщности и необходимости и, по мнению философа, неразрывно связано со всем остальным миром, и в этом смысле едино со всем. То есть истина есть всеединое сущее: «Как сущее она представляет безусловную действительность, от которой, следовательно, зависит или которою определяется всякая другая действительность, а как всеединое она представляет разум или смысл всего существующего, ибо этот разум или смысл (ratio) есть не что иное, как взаимоотношение всего в едином» [7].

Именно всеединство сущего согласно Вл. Соловьеву, делает возможным сам процесс познания. Благодаря этому у человека при познании предмета сразу появляется уверенность в его безусловном существовании: «Мы испытываем <...> непосредственную уверенность, что этот предмет существует сам по себе, помимо его данного действия на нас и помимо его общих отношений ко всему другому, что он не исчерпывается своим актуально ощущаемым действием и своим мыслимым содержанием (понятием), что он существует независимо от того, ощущаю ли я его и мыслю ли я о нем». Эта уверенность в существовании предмета «нисколько не обусловлена ощущениями, получаемыми нами от предмета, и понятием нашим о нем, а напротив, объективное значение наших ощущений и понятий прямо обусловлено уверенностью в самостоятельном бытии предмета» [8]. То есть уверенность в существовании предмета при его познании в каком-то смысле опережает ощущение его и мысль о нем, и именно благодаря этой уверенности человек воспринимает свои ощущения и мысли не как субъективные состояния сознания, а относит их к познаваемому предмету[9]. Безусловное утверждение существования предмета Вл. Соловьев представляет как еще один способ познания наряду с чувственным и рациональным и называет его верой.

Таким образом, Вл. Соловьев утверждает истину существования предмета, который познается человеком посредством ощущения, мышления и веры. Этот познаваемый предмет содержит в себе ту реальность, которая дается в ощущении, ту всеобщность и необходимость, которую можно выразить в понятии, и то безусловное бытие, которое утверждается верой. Вера, понятие и ощущение составляют действительность предмета в сознании человека[10].

Идеи Вл. Соловьева, касающиеся объективистской основы бытия и возможности его познания, были поддержаны другими русскими философами. Н.О. Лосский отмечает, что несмотря на значительные различия между учениями его, С.Л. Франка, С. Трубецкого, Е. Трубецкого и Вл. Соловьева их объединяет то, что они признают «органическое единство мира, интимную внутреннюю связь между частями его как условие возможности интуиции» [11]. Под интуицией он понимает способность к познанию предмета, который «существует независимо от акта познавания» [12], то есть объективно. С.Л. Франк, утверждая объективное существование познаваемого предмета, пишет, что « объективно есть то, что есть там и тогдагде и когда я его не воспринимаю, и мое сознание совсем не направлено на него» [13].

При этом и Н.О. Лосский, и С.Л. Франк заявляют о создании своих учений независимо от Вл. Соловьева. Лосский пишет, что пришел к своим убеждениям от учений Гегеля и Шеллинга, и только впоследствии увидел свою близость с русской философией[14]. Франк отмечает, что увидел сходство своей философской концепции с религиозно-философской интуицией Вл. Соловьева уже после изложения в произведениях ее основных положений. [15]. То есть, объективистская направленность онтологии русской философии является результатом творческого поиска не одного философа, а многих ее представителей.

В Советской России близкую к Вл. Соловьеву позицию по отношению к бытию и возможности его познания занимал А.Ф. Лосев. Он подробно изложил свой подход к онтологии в работе "Самое само", которая была написана в начале 30-х годов, а впервые опубликована по рукописи в 1994 г. Лосев определяет свою позицию как общежизненный реализм, утверждая реальность окружающего человека мира. Предмет познания он называет вещью, тем самым как бы подчеркивая его телесную ощутимость и действительность[16].

Сущность вещи А.Ф. Лосев выделяет как самое важное и основное ее содержание и фактически сводит познание вещи к познанию ее сущности: «Самое главное это - сущность вещей, самость вещи, ее самое само. Кто знает сущность, самое само вещей, тот знает все. Самое главное - это знать не просто внешнее и случайное, но знать основное и существенное, то, без чего не существует вещи. То, что пребывает в вещах, а не просто меняется и становится, - вот к чему стремится и философия, и сама жизнь» [17]. Сущность вещи, по его словам, - это есть ее "самое само", это то, благодаря чему вещь есть это.

Ощущение, мыслимость вещи А.Ф. Лосев характеризует как способы ее «данности в окружающем ее инобытии»: «Если ощущение, представление, мышление, чувствование и т.д. считать формами сознания, то можно сказать, что вещь или сущность вещи нисколько не определяется ее сознанием. Всякая возможная здесь путаница рушится только от одной простейшей установки: чтобы быть сознаваемым, надо сначала просто быть. <...> Сознание о вещи есть данность вещи в сознании, а не сама вещь» [18]. Лосев здесь говорит о том, что бытие вещи предшествует ее появлению в сознании, что вещь, прежде чем сознаваться, должна «просто быть». Другими словами, вещь у Лосева есть и обладает реальностью независимо от ее познавания субъектом. В сознании субъекта она предстает в своем инобытии как данность.

Познать вещь - это значит выявить и определить ее сущность, ее самое само, но каждая вещь абсолютно индивидуальна, ее нельзя адекватно определить через что-то иное, поэтому любое определение вещи Лосев называет интерпретацией самого самого. Он отмечает, что «одна и та же вещь требует или предполагает бесконечное количество своих разнообразных интерпретаций, причем никакой интерпретативный подход не может исчерпать вещь целиком» [19]. Бесконечное разнообразие интерпретаций самого самого вовсе не предполагает их субъективности: «бесконечные формы проявления вещи зафиксированы в самой вещи, по крайней мере как возможность», поэтому все существующие определения вещи есть не субъективная конструкция, а отражение особенностей самой вещи, проявление разных уровней ее познания. При этом «есть абсолютно адекватное понимание вещи, предельно совершенное ее понимание. Уже по одному тому, что вещь есть, что вещь есть она сама, уже по этому одному существует предельное ее понимание, предел всех возможных интерпретативных к ней приближений» [20]. То есть, если полагать реальность существования вещи, то тогда следует признать и возможность ее совершенного познания как предельного понимания ее сущности.

Возможность адекватного отражения в интерпретациях свойств самой вещи обусловлена, по мнению Лосева, существованием абсолютной самости. Абсолютная самость выступает у него как самое само всего существующего, всего мира: «все вещи, взятые вместе, образуют собою тоже нечто такое, что есть оно само, т. е. самое само». Самое само отдельных вещей неотъемлемо принадлежит не только этой вещи, но вместе с тем оно есть проявление абсолютной самости[21]. И человек, и познаваемый предмет есть проявление абсолютной самости, они укоренены в ней, поэтому интерпретирующая деятельность человека есть отражение «абсолютных энергий». Это «не значит, что человек не может ошибаться. Но это значит, что человек может не ошибаться. Указанное соотношение с абсолютной самостью есть условие возможности правильных интерпретаций» [22].

Абсолютная самость А.Ф. Лосева во многом подобна всеединству Вл. Соловьева, поскольку оба этих понятия характеризуют единство мира, благодаря чему существует сама возможность его познания. Именно благодаря единству мира, по мнению русских философов (в т.ч. и А.Ф. Лосева), в сознании человека появляется образ, адекватный познаваемому предмету; и человек познает не явления сознания, а внешний по отношению к нему мир. С помощью интуиции всеединства русские мыслители пытались разрешить ту проблему, с которой столкнулась западноевропейская мысль, и во многом благодаря которой она пришла в своей онтологии к субъективистским основаниям. Эта проблема сводилась к тому, что каждый человек имеет дело только с явлениями своего сознания и нет никакой возможности установить соответствие этих явлений с внешней по отношению к человеку действительности.

По мнению автора, в большой степени задачу научного обоснования интуиций русских философов о возможности адекватного познания человеком окружающей его объективного мира удалось решить С.Л. Рубинштейну. О близости С.Л. Рубинштейна русской философской мысли пишет в своей книге О.Н. Бредихина. Она считает, что его философская позиция во многом была сформирована до Октябрьской революции под влиянием русской традиции, и в позднем периоде своего творчества он пытался разрешить те проблемы, которые поставила русская философия[23]. Яркой особенностью его работ является глубокая проработка психологических аспектов философских проблем. Исследуя проблему взаимоотношения бытия и сознания, Рубинштейн провел детальное изучение природы психического и показал его место во всеобщей взаимосвязи явлений материального мира, то место, которое предполагает как наличие объективного мира, так и возможность его познания.

В своей работе «Бытие и сознание» (1957г.) С.Л. Рубинштейн пишет, что «познание - это отражение мира как объективной реальности. Ощущение, восприятие, сознание есть образ внешнего мира» [24]. То есть он утверждаетобъективную реальность мира и представляет явления сознания как образы внешнего мира, возникающие у человека в процессе познания. Объективным С.Л. Рубинштейн называет то бытие, какое оно есть само по себе в противопоставлении тому, каким оно представляется познающему его субъекту. Объективное у него, значит обладающее какими-то собственными свойствами, значит не зависимое от познающего субъекта. В этом смысле, по мнению Рубинштейна, бытие всегда объективно[25].

В содержание объективной реальности Рубинштейн включает не только объекты материального мира в совокупности всех их свойств, но также и систему исторически сложившегося знания, которая «выступает для субъекта как некая реально выделившаяся «объективная реальность» [26]. Придавая знанию статус объективной реальности, Рубинштейн полагает при этом, что оно отражает объективные свойства действительности, ее всеобщность и необходимость, которые неотъемлемо ей принадлежат и являются истиной «независимо от произвола, от «точки зрения» познающего» [27].

Объективность, реальность мира в теории С.Л. Рубинштейна является необходимым начальным условием формирования познавательных способностей человека. Полагая, что психические явления есть отражение объективной реальности, Рубинштейн представляет его (отражение) не как простую рецепцию в сознании человека окружающей его действительности, а как сложный процесс становления психического образа, осуществляющийся при взаимодействии «человека, его мозга с внешним миром, взаимодействия, начинающегося с воздействия внешнего мира на мозг» [28]. Отражение познаваемого предмета в сознании есть результат рефлекторной деятельности мозга, которая «детерминируется объективным миром и является отражательной по отношению к нему». При этом «функционирование мозга заключается не в простой рецепции падающих на него воздействий, а в деятельности - в анализе и синтезе, дифференцировке и генерализации этих воздействий». То есть мозг реагирует на внешний стимул сложной аналитико-синтетической деятельностью, в результате которой и возникает психический образ[29].

Анализируя большое количество накопленных клинических данных, Рубинштейн прослеживает, как развивается у человека способность к чувственному отражению. Он показывает, что в ее основе лежит безусловно рефлекторная реакция «различения и дифференцировки раздражителей», которая вырабатывается в ходе эволюции под воздействием на чувствительный прибор раздражителей, жизненно важных для организма. Результатом чувственного различения является то, что можно было бы условно обозначить как «первичное чувственное впечатление». Ощущение уже предстает как результат аналитико-синтетической деятельности мозга по различению и дифференцировке ряда первичных впечатлений, как сложный рефлекторный процесс, в котором безусловно рефлекторная реакция различения раздражителей с помощью комплекса условных рефлексов преобразуется в способность воспринимать модальности предметов познания, их отдельные свойства[30].

При переходе от ощущения к восприятию, как психических процессов, на уровне аналитико-синтетической деятельности мозга происходит переход от дифференцировки первичных чувственных впечатлений к «анализу (и синтезу) отраженных в ощущении чувственных свойств объектов», их модальностей, поэтому «восприятие есть чувственное познание более высокого уровня». То есть при восприятии в единую рефлекторную дугу начинают включаться условные рефлексы, отражающие отдельные свойства предмета; в нее входят данные различных анализаторов а также следовые раздражители - результат прошлого опыта. Эта комплексная рефлекторная дуга и создает в сознании образ, адекватный самому объекту. [31]. Итак восприятие представляет из себя сложный процесс рефлекторной деятельности мозга по анализу и синтезу данных всех анализаторов, относящихся к познаваемому объекту и включающих в себя наличный и прошлый опыт, «такая организация восприятия формируется в ходе онтогенетического развития по мере того, как у ребенка образуются соответствующие условно-рефлекторные связи» [32].

Таким образом, ощущение и восприятие не есть нечто непосредственно данное человеку, а представляют из себя сложные условно-рефлекторные процессы, образующиеся в ходе его онтогенетического развития на основе безусловно-рефлекторных реакций рецепторов, сложившихся в ходе филогенетического развития человечества. Безусловные и условные рефлексы, составляющие основу процессов ощущения и восприятия, - есть результат длительной адаптации человека и человечества к окружающему миру, окончательный образ восприятия «есть плод разнообразной практической корреляции и проверки» [33]. Поэтому сама жизнедеятельность человека является гарантией того, что образ предмета в его сознании является адекватным отражением самого предмета, так как рефлексы, лежащие в основе чувственного отражения, закрепляются только при многократном повторении реакций на стимулы, сопровождающихся положительным подкреплением.

Этими своими выводами анализа образов восприятия С.Л. Рубинштейн вступает в полемику с И. Кантом, согласно которому категории восприятия, как некие изначально данные априорные формы, вносятся мыслью человека в опыт. Учение Рубинштейна говорит о том, что категориальная структура восприятия складывается в ходе фило- и онтогенеза как отражение объективного строения бытия[34]. Причем эта структура, по мнению Рубинштейна, детерминирована только теми свойствами бытия, которые являются необходимыми для успешной адаптации организма человека к окружающему миру[35]. Можно сказать, что восприятие не исчерпывает всех категорий бытия, оно выбирает в нем то, что существенно важно для жизни человека, но при этом воспринятые свойства бытия необходимо принадлежат самому бытию.

К подобным выводам С.Л. Рубинштейн приходит и при анализе процесса мышления. Он пишет, что «процесс мышления детерминируется объектом, который в нем раскрывается в форме мысли», то есть в процессе познания «логика» бытия как объекта мысли переходит в строение мышления. Логические формы мышления, согласно Рубинштейну, не являются априорными, они складываются у человека в процессе индивидуального развития как отражение «логики» бытия. В процессе жизнедеятельности в сознании человека закрепляются только те формы мышления, которые выдерживают длительную проверку практикой. Он считает, что, «если бы мышление никак не отвечало логическому строю объекта мысли, не было бы логики и в мыслях» [36].

Итак С.Л. Рубинштейн в результате исследования генезиса познавательных способностей человека обосновывает существование объективной реальности и возможность и закономерность адекватного ее отражения в сознании человека. Он показывает, что сама способность познания окружающего мира не дается человеку изначально, а формируется в фило- и онтогенезе при его взаимодействии с действительностью. Рефлекторная основа восприятия обуславливает развитие способности к отражению только тех свойств бытия, которые реально существуют, поскольку они являются действительными раздражителями и, соответственно, причиной возникновения этих способностей. Своими выводами он фактически подтверждает интуиции русской философии, показывая всю их глубину и основательность. Рубинштейн не говорит о всеединстве, но, согласно его учению, наличие познавательных способностей человека есть следствие взаимодействия его с тем реальным миром, в котором он живет, то есть является действительным плодом их единства.

Примечательна высокая значимость, которую придавали своей позиции сами русские философы, пытавшиеся вернуть природе реальное объективное существование, что ярко выражено в следующих словах Н.О. Лосского: «Но вот являются на сцену философские школы, возвращающие природе ее жизненную содержательность и динамичность, а вместе с тем видящие и самого субъекта, как живое, творчески активное существо; там в нескольких метрах от меня синеет сам океан; медленно набегает на берег и шуршит, опадая на песок, сама прохладная влага, и ароматом магнолий действительно напоен весь воздух. А когда дети резвятся, играя в прятки, и кричат от восторга, в этих звуках смеха и криках сам восторг их наличествует в моем сознании, если же один из них прищемит палец дверью и громко, жалостно заплачет, само подлинное страдание его вступает в мое сознание» [37].

ЛИТЕРАТУРА:

Бредихина О.Н. Русское мировоззрение: восстановимы ли традиции? Мурманск, 1997. 
Лосев А.Ф. Основные особенности русской философии / Философия. Мифология. Культура. М.: Изд. политической литературы, 1991. 
Лосев А.Ф. Русская философия /Философия. Мифология. Культура. М.: Изд. политической литературы, 1991. 
Лосев А.Ф. Самое само /Миф. Число. Сущность. М.: Мысль, 1994. 
Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М.: Республика, 1995. 
Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М.: Изд. Академии наук СССР, 1957. 
Соловьев В.С. Критика отвлеченных начал /Соч. в двух томах. Т. 1. М.: Мысль, 1990. 
Франк С.Л. Реальность и человек. М.: Республика, 1997.


01 См. Лосев А.Ф. Русская философия /Философия. Мифология. Культура. М.: Изд. политической литературы, 1991. С. 209-212. 
02 См. Лосев А.Ф. Основные особенности русской философии / Философия. Мифология. Культура. М.: Изд. политической литературы, 1991. С. 509. 
03 См. Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М.: Республика, 1995. С.138. 
04 Соловьев В.С. Критика отвлеченных начал /Соч. в двух томах. Т. 1. М.: Мысль, 1990. С.681. 
05 См. там же. С. 683. 
06 См. там же. С. 688-690. 
07 Там же. С. 693. 
08 См. там же. С. 718. 
09 См. там же. С. 719. 
10 См. там же. С. 734. 
11 См. Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М.: Республика, 1995. С.150. 
12 См. там же. С.137. 
13 См. Франк С.Л. Реальность и человек. М.: Республика, 1997. С. 241. 
14 См. там же. С. 139. 
15 См. там же. С. 208. 
16 См. Лосев А.Ф. Самое само /Миф. Число. Сущность. М.: Мысль, 1994. С. 304-308. 
17 Там же. С. 300. 
18 См. там же. С. 303. 
19 Там же. С. 333. 
20 См. там же. С. 349-350. 
21 См. там же. С. 350-351. 
22 См. там же. С. 353. 
23 См. Бредихина О.Н. Русская философия: восстановимы ли традиции? Мурманск, 1997. С. 96-124. 
24 Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М.: Изд. Академии наук СССР, 1957. С. 31. 
25 См. там же. С. 56. 
26 См. там же. С.69. 
27 Там же. С. 58. 
28 См. там же. С. 8-9. 
29 См. там же. С. 174. 
30 См. там же. С. 72 - 74. 
31 См. там же. С. 74-78. 
32 Там же. С. 81. 
33 См. там же. С. 78. 
34 См. там же. С. 92. 
35 См. там же. С. 103. 
36 См. там же. С. 49. 
37 Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М.: Республика, 1995. С.139.