ПРОТОИЕРЕЙ-ИСПОВЕДНИК ВЛАДИМИР ОБНОРСКИЙ

В мае 2001 года меня пригласили на заседание Мурманского родословного общества. Его члены занимаются историей своего рода, узнают свои корни. Там-то я и познакомился с внучкой отца Владимира Обнорского, Ольгой Васильевной Обнорской, которая затем и поделилась со мной материалами о судьбе своего деда.

Родился Владимир Александрович Обнорский, согласно записи в метрической книге Николаевской Устрецкой церкви, 11 июля 1892 года по старому стилю (24 июля - по новому) в селе Усть-река Вологодской губернии (Харовский район) в семье псаломщика Александра Алексеевича Обнорского. Впоследствии его отец станет диаконом. Из клировых ведомостей, которые составлялись в каждой епархии, выяснилось, что предки отца Владимира в течение 200 лет были священно- и церковнослужителями. В 1909 году Владимир Александрович окончил Вологодское духовное училище и поступил в Духовную семинарию, но проучился всего один год и по своему желанию оставил учебу.

Дело здесь вот в чем: рано умер отец, а поскольку, кроме Владимира, в семье было еще пятеро детей, то он вынужден был искать место службы , чтобы помогать семье. Сохранилось его прошение епископу Вологодскому и Тотемскому Никону, исполненное глубокой любви и уважения к своему архипастырю, с просьбой найти ему место псаломщика.

И в 1910 году Владимир Обнорский был принят на должность псаломщика, а затем иподиакона в Софийский кафедральный собор города Вологды. В начале января состоялось венчание Владимира Александровича Обнорского и Ольги Николаевны Захаровой, выпускницы Пансиона благородных девиц, тоже происходившей из духовного сословия. И в том же месяце, 27 января 1913 года, Владимир Обнорский был рукоположен в сан диакона и служил в Софийском соборе. Кстати, в это же время вместе с ним там служил отец писателя Варлаама Тихоновича Шаламова священник Тихон Николаевич Шаламов.

После Вологды священническое служение отца Владимира продолжается в селе Устье Усть-Кубинского района Вологодской губернии. Здесь застала его революция и последовавшие гонения на веру. Здесь начались его испытания на верность Православию. Когда началась кампания по закрытию церквей и репрессии духовенства, отца Владимира предупредили об аресте. Была возможность уехать или оставить службу, но он не сделал этого, помня слова Апокалипсиса: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Ап. 2, 10).

В начале февраля 1932 года отец Владимир Обнорский был арестован, с 06.02.1932 по 11.01.1933 находился под стражей, затем почти год длилось следствие. Отца Владимира обвинили в участии в контрреволюционной организации. Сохранились материалы дела, в которых читаем страшные слова:

«Обнорского Владимира Александровича заключить в концлагерь сроком на 5 лет, считая срок с 23 марта 1934 года». Оказывается, концлагеря были не только у фашистов, но и у строителей коммунизма, и по жестокости обращения с заключенными они не уступали, а, может, даже и превосходили фашистские концлагеря.

После вынесения приговора допросы продолжались с 28 по 31 марта 1934 года. Один из немногих, батюшка не признал себя виновным: «Виновным себя в предъявленном обвинении не признаю. Никакой агитации против советской власти и ее мероприятий не вел. Какие имели место разговоры в беседе у Тюрнина (тоже священник. - Авт.), не помню. Записано с моих слов правильно, мне прочитано. Обнорский».

Допрашивали и семнадцатилетнего сына отца Владимира Георгия, видимо надеясь настроить его против отца, но тот, как показывают материалы допроса, держался твердо и никак себя не скомпрометировал. После этого Постановлением тройки ПП ОГПУ Северного края отцу Владимиру был вынесен окончательный приговор от 5 апреля 1934 года по ст. 58-10-11 УК («за контрреволюционную агитацию»): пять лет лагерей.

Разумеется, это обвинение не соответствовало истине. Из материалов следственного дела отца Владимира, с которым ознакомилась Ольга Васильевна, становится очевидным, что никакой контрреволюционной группировки не было, ни в каких выступлениях против советской власти отец Владимир не участвовал.

Для безбожников он был виновен прежде всего в том, что был настоящим пастырем, хранившим верность Православной вере. Не все проявляли такую стойкость: например, брат отца Владимира Павел, служивший диаконом, в годы гонений отрекся от сана, работал учителем, а затем директором школы в Вологде.

Во время следствия по делу отца Владимира пострадала и его семья. Матушку Ольгу Николаевну с шестью детьми выгнали из церковного дома, где они жили. Отобрали домашнюю живность, разграбили имущество, хотя в деле написано, что конфисковали только три книги. Дочь отца Владимира Ксения (мама Ольги Васильевны) вспоминала, как она вернулась из школы домой и ничего не могла понять, подходя к дому: стоит лошадь с телегой, выносят вещи. Как поняла потом, их выселяют из дома.

Кроме этого ужаса, который пережила священническая семья, выброшенная среди зимы на улицу, варвары надругались над матушкой, нанеся и ей, и детям физическую и душевную боль. В 24 часа Ольга Николаевна с шестью детьми вынуждена была выехать в город Сокол Вологодской области.

Некоторое время осиротевшая семья отца Владимира ютилась в бане, дети спали прямо на холодном полу. Через полтора года после ареста мужа, в 1936 году, Ольга Николаевна скончалась, оставив шестерых сирот: Ксению, Сократа, Вениамина, Елену, Александра, Георгия. Было ей всего 42 года. Хоронили ее сами дети: везли гроб на кладбище и опускали в могилу.

Старшие дети стали работать (например, Ксению отдали в няньки), а младших (Елену и Вениамина) сдали в детский дом, где советская власть всячески пыталась воспитать в них ненависть к отцу-священнику, якобы виновному в их судьбе.

А что же стало с отцом Владимиром? Арестованных священников отправили сначала в Архангельск (видимо, хотели сослать на Соловки), а затем в Сибирь. Пять лет он провел в Бамлаге Амурской области на строительстве железной дороги. В 1939 году батюшка, весь больной, вернулся из заключения.

Отцу Владимиру не удалось получить место священника при каком-нибудь из храмов. И дело тут не только в том, что за плечами его был лагерный срок по «контрреволюционной» статье. А еще и в том, что к моменту его освобождения на Вологодчине, как удалось выяснить Ольге Васильевне, действовало всего два храма.

Не сумев найти места священника, отец Владимир работал на ветеринарной станции, в военторге, занимался разведением пчел. И он был не один такой: в то время многие вернувшиеся из заключения священнослужители вынуждены были работать возчиками, дворниками, грузчиками, разнорабочими.

Отцу Владимиру предлагали хорошую работу в миру, но он не соглашался, говорил, что будет служить только священником. Ведь достаточно было ему совершить одну-единственную уступку безбожной власти - отречься от Православия, и безбедная жизнь наверняка ему была бы обеспечена. Но батюшка предпочел вытерпеть любые гонения и муки, но не отказаться от веры, не снять священнического сана.

Нельзя точно сказать, когда отцу Владимиру удалось получить место священника. В его записной книжке, на титульном листе которой написано: «Готовясь к смерти», можно прочитать, что по возвращении из лагеря в 1940 году он заказывает себе священническое облачение и, находясь на гражданской работе, служит в церкви по праздникам.

«19/XI-43 г. Михайлов день. Служил в Стефановской церкви Череповца с/з Заречье по 5.01.44 г.», - гласит одна из записей. Видимо, до 1946 года отец Владимир и служил на Вологодчине. Дальше читаем: «12 мая 1946 года. Выехал из г. Сокол и Вологды в г. Архангельск. 20 мая вернулся в Сокол. Был у епископа Леонтия, который убедил меня быть настоятелем храма в Мурманске».

О епископе Леонтии (Смирнове), впоследствии архиепископе, мы уже несколько раз упоминали в нашей газете. Добавим, что он тоже исповедник, прошедший через тюрьмы и лагеря в годы гонений.

Что заставило отца Владимира перейти в Архангельскую епархию, остается тайной. С 17 октября по 2 ноября 1946 года отец Владимир служил в архангельской Ильинской кладбищенской церкви (после разрушения Свято-Троицкого кафедрального собора в 30-е годы прошлого века до настоящего дня она выполняет функции кафедрального собора), а со 2 ноября по 30 декабря того же года в Сретенской церкви Заостровского сельсовета Исакогорского района города Архангельска.

В январе 1947 года Указом епископа Леонтия отец Владимир Обнорский назначается в Свято-Николаевский храм города Мурманска. В записной книжке отца Владимира читаем: «25/VII-47 г. выехали из Сокола в Мурманск. 28/VII, в день ангела, прибыли в Мурманск». Настоятелем здесь в то время был отец Владимир Жохов. К сожалению, не нашлось тогда отцу Владимиру Обнорскому с семьей лучшего жилья, чем землянка, вырытая там, где сейчас стоит средняя школа № 4 (на Жилстрое). В этой землянке родилась и внучка отца Владимира Ольга Васильевна Обнорская. Мурманск был почти полностью сожжен в годы войны, многие люди жили в землянках, и отец Владимир, как истинный пастырь, разделял трудности и лишения послевоенного времени вместе со своей паствой.

Далее в записной книжке отца Владимира написано: «9/IX-47 г. назначен настоятелем Благовещенской церкви г. Колы». До него с 1946 года там служил протоиерей Николай Пулькин, тоже исповедник. Отец Владимир вместе с дочерью Ксенией и внучкой Ольгой поселился в деревянной сторожке у храма, построенной в середине XIX века. Когда храм закрывался на ремонт, эту сторожку использовали как молитвенный дом.

При новом настоятеле в храме появилось более 150 икон, был произведен ремонт, вокруг церкви поставили деревянный заборчик, дорожки к храму зацементировали, вдоль дорожек летом высаживались цветы. Отец Владимир сам привез из Архангельска черенки тополей и посадил их вокруг храма. Зимой он обвязывал саженцы мешками и укрывал снегом, чтобы они не замерзли. Эти деревья на церковном дворе и сейчас радуют глаз колян. Дочь Ксения Владимировна помогала отцу по благоустройству церкви, чистила церковную утварь, топила печи, принимала многочисленных прихожан.

Ольга Васильевна рассказывает, что всегда дед ходил в священническом облачении, никого не боясь и не стесняясь самого высокого звания на земле - священника. Священство было для него образом жизни. В те годы, когда Церкви было запрещено открыто проповедовать, своим появлением в рясе отец Владимир свидетельствовал отступившим от Бога людям о Христе. Он был исповедником до глубины души, цельной и сильной натурой. За это и любили его люди. И дай Бог, чтобы пример отца Владимира Обнорского зажег души современных пастырей огнем любви к нашему Господу и Спасителю, чтобы не стыдились мы Его в «роде сем прелюбодейном и грешном» и чтобы наши священнические одежды не превращались в «спецодежду» на время совершения Богослужения. Тогда, может быть, и изменится мир. Именно подвижничество отца Владимира сплотило людей вокруг церкви, благодаря чему в Коле создался крепкий приход.

Отец Владимир жил напряженной духовной и общественной жизнью, вел большую переписку, печатал на машинке. У него была большая библиотека, он много читал. Батюшка был разносторонним человеком, выписывал много периодических изданий, даже газету «Пионерская правда». Сам будучи отцом восьми детей (правда, двое умерли еще во младенчестве), батюшка любил и других ребятишек. На школьных переменах дети часто прибегали к нему за водой, а батюшка угощал их конфетами и печеньем. За это отца Владимира вызывали в райисполком, обвиняя в том, что он заманивает детей в церковь. Но, помня слова Спасителя: «Не препятствуйте им [детям] приходить ко Мне» (Мф. 19, 14), батюшка привлекал детей и на клирос.

Ольга Васильевна вспоминает: «У деда был красивый, мощный голос, завораживающий всех, кто присутствовал на Богослужениях. Когда он пел, даже мурашки по коже бегали. Сам учил певчих правильно петь, проводил спевки. Одним из друзей деда был Свешников, который создал в Москве хор мальчиков. Заметив в одном пареньке, Толе Чижике, способности к пению, дед хотел отправить его на учебу в Москву. Но необходимо было направление от райисполкома, а там отказали: «Как это, по рекомендации попа?» Так, может быть, и оказался закопанным в землю талант из-за упрямства и тупости государственных чиновников.

В последние годы жизни отец Владимир тяжело болел, но не оставлял, как верный раб Господень, своего служения. В 1957 году Святейший Патриарх Алексий I наградил протоиерея Владимира Обнорского крестом с украшениями, а 25 апреля 1958 года на 65 году жизни Господь призвал батюшку в вечные обители.

«Это было большое несчастье для нашей семьи, - рассказывает Ольга Васильевна. - На его похороны собралось столько народа, что когда гроб несли на кладбище, то одни уже подходили к могиле, а другие еще не вышли из церковной ограды. Мне мама даже не разрешила пойти на кладбище, боялась, что затопчут. Собралось все духовенство Мурманского округа. После этого маму вызвали в райисполком и отругали, что она собрала столько людей. Сказали, что на демонстрации столько не ходит. А мама никого не собирала, люди сами пришли и приехали проститься с любимым батюшкой, своим духовным отцом. После этого священникам запретили сопровождать покойников на кладбище и совершать там литии и панихиды».

Сорок четые года прошло со дня кончины отца Владимира, а люди до сих пор вспоминают о нем. Когда готовилась эта статья, я решил позвонить прихожанке нашего собора Нине Ивановне Захаровой (ходит в храм с 1946 года) и попросил ее поделиться воспоминаниями об отце Владимире. Она со слезами стала рассказывать о батюшке: «Протоиерей Владимир Обнорский был моим духовным отцом. Мы, три подруги: Серафима, Иулиания и Нина - ездили к нему в Колу из Мурманска. С нами еще ездил один полковник, врач из госпиталя. Батюшка нас после службы всегда хорошо принимал, а вечером мы шли в храм читать акафист. Отец Владимир весь акафист на коленях прочитывал. Проповедник был замечательный, шутник, говорил красиво. Бывало, скажет: «Раньше священника выбирали по голосу и по волосу». И молодежь к нему в храм ходила. Был там один солдатик, Анатолий, он в увольнение ходил в храм, потом после демобилизации где-то диаконом служил.

Я и на похоронах отца Владимира была. Отец Иоанн Шастов из Кировска, благочинный, на отпевании говорил слово, а все люди стояли и плакали. Говорил отец Иоанн, наверное, больше часа, рассказывал всю жизнь батюшки, сколько ему пришлось перенести гонений и мук: «Вся железная дорога (нынешний БАМ. - Авт.) построена на костях священнослужителей. Многие епископы, архиепископы и митрополиты отрекались от веры, а отец Владимир не отказался. И если были у него какие личные грехи, то Господь за это его простит».

Через несколько дней после разговора с Ниной Ивановной Захаровой мне позвонил Дмитрий Федорович Альбрехт. Раньше мы были незнакомы. Дмитрий Федорович сказал: «Я узнал о том, что Вы собираете материалы об отце Владимире Обнорском. Я, будучи мальчиком, прислуживал у него в алтаре». Это Промысел Божий: не иначе как по молитвам отца Владимира должна была состояться эта встреча.

Договорились в Дмитрием Федоровичем о встрече, и вот что он мне рассказал: «После войны мы жили в Нагорном. С лета 1947 года я с мамой, бабушкой и тетей ходил пешком в церковь. Было мне тогда восемь лет. Тетя моя пела на клиросе.

Отец Владимир из тех столпов Православия, которые еще раз убеждают свою паству в том, что у нее правильный выбор. Коляне - народ стабильный, и вера у них стабильная. Много было верующих семей: Журавлевы, Лютиковы... Еще один мальчик ходил со своим отцом из Старого Нагорного. Отец Владимир взял нас прислуживать в алтаре. С 1948 по 1950 год я был в алтаре. В сентябре 1950 года директор школы, мамина довоенная приятельница, предупредила ее: «На вас стучат, сына в церковь не води». Отцу Владимиру это сказали, он, конечно же, понимал, чем это может закончиться.

Отец Владимир - фигура внушительная, голос был очень сильный, музыкальный дар от Бога, пел на несколько голосов. Создал сам любительский хор. Пели энтузиасты без всякой платы. Батюшка сам с ними занимался, проводил спевки.

В будущем мне приходилось много ездить по стране, бывать в других храмах. И я понял, что настоящая святость там, где настоятель сливется с душами людей. Это было в храме у отца Владимира.

Он был очень больным человеком после лагеря. У него болели ноги так, что он на службе с трудом стоял. В алтаре на службе мы ему ставили стульчик. Но когда батюшка начинал говорить проповедь, он забывал про болезнь. Люди его очень хорошо понимали, с паствой у него была «обратная связь». Он постоянно искал контакт с людьми.

Приходилось быть свидетелем доверительных бесед отца Владимира с прихожанами. Он умел человека успокоить. Люди, приходившие со слезами, после беседы с батюшкой уходили утешенные.

Отец Владимир был широко образованным человеком. Ведь нам в школе объясняли одно, в храме и дома мы слушали другое. И я порой приходил к отцу Владимиру с недоуменными вопросами. Помню, как однажды он мягко «разнес» стихи Демьяна Бедного, так что меня они уже больше не интересовали.

В те годы было очень сильное давление на Церковь со стороны властей. Мелкими шпильками пытались подорвать доверие к Церкви. Но отец Владимир имел очень большой авторитет не только среди прихожан, но и среди властей, поэтому, пока он был жив, Благовещенскую церковь закрыть не смогли, хотя посягательств было много. Когда поняли, что батюшку не сломить, начали прижимать прихожан, за каждым была слежка. Но колян особо не прижмешь, это народ крепкий. Отец Владимир был для меня подтверждением тому, чему учили в семье, и он на всю жизнь остался для меня авторитетом».

Только в 1971 году отец Владимир Обнорский был посмертно реабилитирован Прокуратурой Вологодской области.

Вот такой исповедник, выстрадавший свою веру и пребывший в ней до конца, жил на нашей Кольской земле в середине прошлого века. И пусть пример протоиерея Владимира Обнорского и всех исповедников и мучеников недавнего прошлого поможет нам вынести все искушения нашего времени и остаться верными Святому Православию. Аминь.

Иерей Василий ВОЛЬСКИЙ
Фотографии из семейного архива Обнорских

Републикация из «Православной газеты», г. Мурманск