ТАКАЯ БЛАГОДАТЬ НЕ КАЖДОМУ ДАЕТСЯ...

Крайний Север. А ежели он Крайний, то значит, находящийся с краю, и потому все привыкли считать его окраиной России. Но для мурманчан он - именно начало России. Мало того, что это ворота в Арктику, что здесь единственный в мире незамерзающий порт. Это к тому же и средоточие духовной, культурной жизни, причем таковое, что глубину и ценность его в масштабах российской истории придется осмысливать не одному поколению.

Казалось бы, 72-я по счету в стране писательская организация, образованная только в 1978 году. Но какие писатели-подвижники вышли из нее!

Борис Степанович Романов, самый первый ее председатель, один из лучших маринистов страны, член Правления Союза писателей СССР.

Виталий Семенович Маслов, благодаря которому страна празднует ныне Дни славянской письменности и культуры, не проводившиеся в России с начала 20 века! Мурманск, благодаря титаническим усилиям Виталия Семеновича, гордится тем, что перед зданием областной научной библиотеки высится памятник Первоучителям славянским Кириллу и Мефодию, подаренный городу болгарскими братьями именно за возрождение праздника 24 мая. И каждый год на площади, получившей имя Первоучителей, Дни славянской письменности проводятся торжественно, с молебном, а в дни экзаменов в школах, сессий в высших учебных заведениях всегда у подножия памятника лежат живые цветы, горят свечи - это студенты и школьники приходят за помощью в учении к своим святым. А как оценить организованный Виталием Масловым Славянский ход «Мурман-Черногория», что прошел в 1997 году от северного края славянского материка до южного? Славянский Ход, не получивший отражения ни в одном центральном СМИ, но оставивший огромный след в душах тех, кто встречал и провожал автобус с надписью «Россия», в котором через многие страны проехали мурманские писатели и учителя, неся живое слово о единении славян, призывая не забывать о том, что все мы братья по крови и по языку, по вере православной; помогая понять, что Россия - не продажные политики, а народ, который видит правду и не боится говорить ее, который сохранил свои идеалы добра и света и будет бороться за них.

В 2001 году в Прагу из Оленегорска отправился второй Славянский Ход, который организовала для своих учеников преподаватель истории, председатель Оленегорского славянского комитета Светлана Чемоданова, участница первого Хода.

А в этом году, в конце марта, отмечая пятилетие Славянского Хода, совершили паломничество в Новгород школьники из маленького военного городка Царь-Город (Оленегорск-2), победители конкурсов на лучшую рукописную книгу и «Храмы России». Почему именно Новгород? Нет в мире ничего случайного. Все в нем до такой степени взаимосвязано и чудесным образом переплетено, что от мистических совпадений порой даже голова кружится. Борис Романов, первый председатель нашей Мурманской писательской организации, родом с Валдая. Выйдя на пенсию, он вернулся на родину и работал в Новгородской бок о бок с Дмитрием Балашовым. В 1997 году Борис Степанович, уже тяжело больной, встречал и провожал в Новгороде первый Славянский Ход, а Дмитрий Михайлович смог проехать с мурманчанами через все земли славянские и написал повесть об этом, назвал которую «Любовь» - Любовь к своим братьям, Любовь к Родине, Любовь к Слову, кои неотделимы от Веры и Надежды... Не знал тогда Балашов, что не будет сербской Сербии, что еще более поднимут головы украинские националисты, забывшие о своих корнях славянских, православных, что молдавские радетели за объединение с Румынией (подстрекаемые теми же деятелями, что подпитывают и белорусскую оппозицию!) будут гнать со своих земель тех, с кем веками дружно жили, а на встречу украинского, молдавского и российского президентов глава Приднестровья вообще приглашен не будет...

Кровью своей писали и Балашов, и Маслов, и Романов, потому, верно, и ушли из жизни, еще полные творческих и душевных сил. Но это все - в ведении Господа. Нам же остается одно: дело их продолжить достойно. И нынешний Славянский Ход был посвящен светлой памяти замечательных русских подвижников, чутких и мудрых писателей. Светлые, не испорченные цивилизацией больших городов, с сияющими глазами дети-царьгородцы везли в Великий Новгород свои работы об их жизни и творчестве, читали их в библиотеках, в стенах университета, названного именем Ярослава Мудрого. Причем и новгородцы, и жители Валдая, где также прошли выступления, в один голос повторяли, что не могли даже предположить, что на далеком Мурмане едва ли не лучше, чем здесь, знают и любят их земляков.

Ольга Николаевна Балашова, вдова Дмитрия Михайловича, которая встречала и привечала нас, организовывала наше знакомство с Новгородчиной, сказала на открытии конференции памяти писателей: «Балашовские чтения проходят очень часто, в разных городах, и они очень разные. Мурманчане провели их первыми еще в 2000 году осенью, весной прошлого года это подхватила Умба, затем и Новгород - на день рождения Дмитрия Михайловича также в прошлом году. Сейчас - Царь-Город. И Романовские чтения состоялись в апреле прошлого года, также в день рождения писателя. Масловские чтения идут в Мурманске. Но сейчас мы говорим обо всех троих. Их многое связывало: они крепко дружили, часто встречались, помогали друг другу. Маслов и Романов - моряки, но и Дмитрий Михайлович в 1996 году побывал в дальнем плавании от Мурманска на барке «Седов» и потому считал себя моряком. И моряки его приняли. Все они стояли у истоков Славянского хода. После проведения первого Дня славянской письменности Виталием Масловым в 1986 году эстафету подхватил Борис Романов и провел его в 1988-м в Новгороде. И Дмитрий Балашов во всех праздниках участвовал. Они все пытались привлечь молодежь к истории, к ее изучению. Без этого же мы - иваны, родства не помнящие, и тогда нас будет очень легко сломать. И не станет России. Но, глядя на молодых здесь, есть уверенность, что все для страны сложится хорошо».

Нынешний поход в новгородскую землю организовала Надежда Большакова, наш прозаик из Ревды, еще в первом Славянском Ходе крепко сдружившаяся с семьей Балашовых. Они постоянно переписывались, перезванивались, делились своими проблемами. И когда Дмитрия Михайловича не стало, Ольга Николаевна позвонила ей и сказала, что хочет передать одну из семейных икон в Трифонов Печенгский монастырь  в память о муже и всех погибших моряках. Ведь не прошло и месяца после трагической гибели Балашова, как случилась трагедия с подлодкой «Курск», которую Ольга восприняла как глубоко личную, добавившую всей семье еще немало слез и переживаний.

Эта икона - образ Господа Вседержителя, большая по размеру, древняя, XVIII века. И вот как она попала к Дмитрию Михайловичу. Это было 60-х годах, в одной из карельских деревень, где работал Балашов-фольклорист. На скотном дворе он увидел, как мужики подкладывали какую-то доску под колесо буксующей машины. Балашов посмотрел: доска хорошая, толстая, в хозяйстве приходится. Он ведь не только литератор - он и картины писал, и практически всю мебель в доме своими руками сделал, причем не просто рубил столы да табуретки, а прекрасно резал по дереву, и все вышедшее из его рук - произведение искусства. Поднял доску, стал очищать от грязи, от навоза, и обомлел - глаз на него смотрит. Наверно, следует сказать «открылся его взору лик». Но на него именно глаз смотрел с древней, но прочной доски, что колесо грузовика выдержала. Да, только праведному человеку такая благодать даруется...

Позднее, в Мурманске, на подворье Трифонова монастыря, мы рассуждали с послушником Сергием Сорокиным, как могла икона сохраниться, и пришли к выводу, что, скорее всего, она была закрашена краской в начале прошлого века, когда пошли гонения на православных в России, чтобы уберечь от глумления большевиков. Тогда многие только так спасали свои иконы.

Балашов с мамой Анной Николаевной, художником-декоратором, расчищали образ, реставрировали, правда, нижнего левого угла не было вообще, его дописал новгородский художник Виктор Семенович Кутковой в последнюю реставрацию - голая доска была в этом месте.

Я спросила Ольгу Николаевну, как пришла мысль передать икону монастырю, и она ответила, что в ночь гибели Дмитрия Михайловича была ограблена их квартира. Когда она пришла домой, то иконы все практически были сняты: что-то лежало на кровати, что-то на полу валялось, что-то в коридоре было приготовлено к выносу. И Ольга решила, что их надо отдавать в церкви: «Это было 17 июля, а в августе произошла трагедия «Курска». Мы все это переживали, плакали, слушая радио, и как-то само собой пришла мысль отдать Мурманску одну их икон на память о Дмитрии, потому что он уже чувствовал себя моряком, мурманчанином в какой-то степени, и в память о ребятах. Я все это пережила, весь ужас потери, знаю, насколько это страшно, знаю, что пережили матери и родные этих парней».

Мурманская писательская организация - организация духовная. И духовное родство для нас - не просто слова о нашей дружбе, а символ именно духовных, православных традиций в творчестве поэтов и прозаиков. Потому и стараются наши писатели нести доброе слово молодым людям, воспитывать лучшие чувства, врачевать души, пробуждать любовь к Родине, к Слову, к Православию. И отвечает молодежь добром же, впитывает лучшее. Какие сочинения дети пишут на конкурсы «Храмы России» и «Берег России»! Читая их, веришь, что есть у нашего Отечества будущее, есть кому постоять за славу русскую. Не все дети - очередное «потерянное поколение». И то, что нам было доверено передать духовную святыню Трифонову Печенгскому монастырю, подтверждение этого. Наш духовный наставник, наместник монастыря игумен Аристарх, провожая Ход в дальний путь, после молебна у памятника Первоучителям напутствовал: «Преподобный Трифон Печенгский был из новгородской земли, и потому мы как бы возвращаем Новгороду то, что к нам однажды пришло вместе с Трифоном, что мы здесь взрастили. 470 лет мы взращивали эти плоды (в следующем году монастырю будет 470), причем возвращаем через племя младое, через наше будущее. Поэтому вы едете туда не просто как мальчики и девочки Кольской земли, вы едете туда как просветители. Ангела Хранителя всем вам!»

Встретил нас Господин Великий Новгород сияющими на солнце куполами и весенним пением птиц, а приютил под своими древними сводами Свято-Юрьев монастырь, основанный в 1030 году сыном крестителя Руси равноапостольного князя Владимира Ярославом Мудрым. Вот они, те самые Ангелы-Хранители наши! Четыре дня ночевали мы в монастырских кельях, молились в святых стенах Георгиевского и Крестовоздвиженского соборов. Случилось и на колокольню подняться и трепетно прикоснуться к колоколам благовестным. Третьим Ангелом-Хранителем стал для нас Свято-Озерский Иверский Валдайский монастырь, что выстроен в XVII веке на живописнейшем Святом озере в окружении ладаном благоухающего соснового бора. Через протоку по понтонному мосту наш автобус выехал на петляющую дорогу, ведущую к обители, а лед, стискивающий мост, трескался под его тяжестью, разбегаясь молниями в разные стороны. Весна, но под соснами еще лежат большие сугробы, Свято-озеро в зимнем одеянии, а Волхов уже давно вскрылся, как и многие другие реки новгородчины. И в последний день нашего пребывания там, поклонившись памяти Бориса Романова на его могиле, едучи к Балашовым для исполнения основной нашей миссии с Валдая, мы двигались вдоль реки Малый Волховец, которая встретила нас сотнями белых лебедей! Они ныряли, чистили перышки, летали над водой. Мы увидели в них не только символ обновления, но и взмывших в небо - давно, в далеком XVI столетии - белых птиц над разоренным Трифонов Печенгским монастырем, - то были души монахов, чья праведная кровь пролилась под мечами иноземных разбойников...

А нашим первым экскурсоводом в Новгороде стал Анатолий Сергеевич Ануров, историк по образованию, диктор новгородского радио «Славия». Мне, в силу страсти к путешествиям, довелось повидать множество гидов - увлеченных талантливых людей, но до такой степени духовного рассказа о своем городе я еще не слышала. Притихшие дети с округленными глазами слушали его негромкий голос, боясь что-либо пропустить. «Золото венчает Софийский собор новгородского кремля. Золото в земле ничего не стоит, а у кого руки при взгляде на него трясутся - для тех этот металл не благородный. Это лишь нажива, деньги, - раздается под сводами Софии баритон Анатолия Сергеевича. - В хороших же руках - он благородный. Золото плавно, мягко, ковко. Вот говорят: золотой человек - тот, с которым вам хорошо. И золото, попадая в хорошие руки, обретает благородство. Золото в храме всегда из тигля, оно обожжено, 1064 градуса плавление, и золото в храме каждому говорит: это не богатство, это огонь, который обязательно должен обжечь твою душу. Но мы все боимся боли. Одни предпочитают не страдать, но мучить, другие - страдать, но никогда и никого не будут мучить». И вот еще одна цитата: «У каждого из вас есть цель в жизни. Но не забывайте, дети, что «цель» - не от слова «целить», а от «целить».

Много дала эта поездка всем нам и, верю, царьгородцы в жизни своей будут именно целить. Пример тому - их колоссальная работа по изучению творчества Балашова, Романова и Маслова. Ребята анализировали их произведения, говорили о своем их понимании, обильно цитировали, читали балашовские стихи, которые пока нигде практически не публиковались. Впервые Дмитрий Михайлович читал их в Славянском Ходе «Мурман-Черногория», хотя писал практически постоянно, но никому не показывал, стеснялся. Сейчас вдова художника и новгородский поэт, редактор альманаха областной писательской организации Руслан Дериглазов готовят подборку его стихов для опубликования.

Мне дожить - от татарских шатров до бугра, 
И дерзят по дорогам лихие ветра, 
И коню в ожерелье роняя узду, 
Я гоню и теряю по каплям руду. 
Конь храпит и бегущая сыплется твердь, 
В настигающем топоте близится смерть. 
Надо мной - перевернутой чашей закат, 
И в Бунгальские степи текут облака, 
И в Бунгальские степи уходят пути, 
И от посвиста злого уже не уйти. 
Так встречай меня, небо, багряной рекой, 
За бугром, где ковыль, тишина и покой.

Там, где тишина и покой, рядом с матерью, и был похоронен Дмитрий Михайлович.

Боль за всю историю, за весь мир сквозит в произведениях наших писателей. Они служили правде. «Я за то, чтобы о русских перестали вытирать ноги, плевать в лицо, - писал Балашов, - чтоб мой народ перестали обкрадывать, чтобы Россию перестали превращать в нищую и спившуюся сволочь. Я - за великую Россию!» А Маслов говорил: «...есть еще и у нас в России немало людей, которые, слава Богу, еще не пили горькую на поминках своей памяти».

И дело здесь - именно за этими молодыми людьми, что ныне осенены были приобщением к прекрасному, к Вечному. Они говорили, что им хочется пройти паломниками через все славянские земли. «Так здорово, что мы помолились в монастырях за наших родных и близких, за живых и умерших!» А вот что сказала нашим детям участница первого Славянского Хода Татьяна Васильевна Рыжова, учитель русского языка и литературы. Позволю себе полностью привести здесь ее слова, ибо они лучше всего отражают весь смысл нашего паломничества: «Дорогие царьгородцы, юные русичи, славяне земли русской! Вы прикоснулись к священной истории Руси, прожили то время, когда гордые независимые новгородцы, дерзкие супротив царя, отстаивали свою правду, держали границу, создавали свою культуру. Жемчужине, чтобы вызреть, надо время. Так и вам - вы будете заново переживать те счастливые мгновения, которые не каждому дано испытать: кому еще выпадет вот так запросто посидеть в рабочем кресле великого русского писателя Дмитрия Михайловича Балашова. Взять, да и подать пример новгородцам - «Знай наших!», об их земляке рассказать так, чтоб они начали действовать. Царьгородцы раскачали вечевой колокол Новгорода. Вы воочию убедились в том, что значат слова «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!» Святые земли монастырей и их колокольные звоны благословляли вас, наставляли на добрые дела. Гордитесь славной историей своих пращуров, как ей гордился Александр Сергеевич Пушкин, продолжайте ее летопись, добрых вам дел и вашим несущим свет разума наставникам - они у вас прекрасные. Новых Славянских Ходов по Руси!»

И вот миссия наша подходит к концу, образ Господа Вседержителя передается из рук Ольги Николаевны Балашовой послушникам Трифонова Печенгского монастыря Сергию Сорокину и Алексию Боричеву. Тишина в комнате, только щелкают фотоаппараты. У Ольги влажнеют глаза, краснеет носик от наворачивающихся слез, но она улыбается от благости происходящего. Икона тщательно упаковывается и грузится в автобус, а мы долго прощаемся, целуемся, желаем друг другу всяческих благ, новых встреч. Спасибо тебе, Господин Великий Новгород, спасибо людям добрым твоим! Автобус отъезжает от балашовской улицы с прекрасным названием Славная, и шум мотора заглушает звон более чем тридцати валдайских колокольчиков, купленных всеми участниками Хода.

Остаются сзади новгородские огни, за окном всё более темнеет. Ирина Поливцева, журналист и начинающий поэт, включив лампочку индивидуального освещения, читает романовскую «Милу», о которой впервые услышала от царь-городских ребят. Она кусает губы, а по щекам текут слезы...

Поздно ночью уже 30 марта мы подъезжали к оленегорской развилке, откуда берет начало дорога на Ревду да на Царь-Город. Мы катастрофически опаздываем, учителя волнуются: кто будет встречать детей, ведь в военный городок запросто не проедешь. Но - чудо: на распутье кавалькада как минимум в десяток легковушек приветственно замигала нам всеми, - это родители встречают своих детей. Объятия, улыбки, прощание с нами, мурманчанами, и часом позже святой образ уже доставлен на подворье. А уже через день, 1 апреля, мы передали икону в Трифонов Печенгский монастырь. Все торжество проходило во время утренней службы, и вот о чем говорил его наместник отец Аристарх: «Сегодня в жизни монастыря - значительное событие. Сегодня из Новгородских пределов основатель нашего монастыря преподобный Трифон послал нам икону Господа Вседержителя, которая пришла через добрых людей. Это - ещё раз помощь Великого Новгорода, это - ещё раз напоминание нам о корнях Кольской святости, о том, откуда пришли те русские люди, которые осваивали этот край и прославились здесь своей святостью. Для нас это также важно именно сейчас, в годину разрозненности русских земель, как напоминание о нашем единстве, о чувстве всероссийского братства, сейчас, когда каждая земля борется за выживание и обособляется при этом. Для нас важно, что в духовном и эмоциональном смысле мы имеем, как бы преодоление этой самости и можем говорить о некой нерасторжимой связи с нашими братьями, живущими далеко от нас. Для нас важно и ещё то, что вручение нам этой иконы - признание определённой роли монастыря в культурном развитии Кольского края. Та работа, которую ведёт монастырь с писателями, с творческой интеллигенцией, уже заметна. Существует также и достаточно хорошо работающая историко-исследовательская группа.  Таким образом, интеллигенция, собираясь вокруг монастыря, имеет возможность прикоснуться к истокам культуры, то есть к культу, и обрести духовное измерение. Таким образом, культура Кольского края звучит в уже иной плоскости - она выходит из плоскости обычной светской геометрии и переходит в плоскость духовной мистической стереометрии».

Отец Аристарх, безусловно, уверен в том, что Трифон благословлял Славянский Ход и всех его участников. И образ Христа Вседержителя для него - знак особого подарка именно для преподобного Трифона, а не только для нас всех, потому из Новгорода, с его исторической земной родины, пришла эта икона - как когда-то, во времена Трифона, приходила неоценимая помощь для становления монастыря, когда многие новгородцы способствовали тому, чтобы здесь, у «океана-моря хладна», у начала российских земель, возник наш монастырь.

После окончания первого Славянского Хода Виталий Семенович Маслов писал: «Долгой была наша дорога, но еще дольше, всю жизнь, надо идти по ней любому из нас, чтобы стало оправданным наше участие в том, что мы назвали Славянским Ходом. Если говорить откровенно, по большому счету, то Славянский Ход не закончен, он только начинается». Воистину так. И нам, молодым, предстоит продолжать благое дело наших подвижников. С Божией помощью.

Марина Чистоногова
23 марта - 1 апреля 2002 года