Несколько сотен лет назад святитель Василий Великий составил подробную регламентацию монастырского устроения: 55 пространных и 313 кратких правил для монастырей и монахов. Эти правила и поныне являются законом для иноков и сводятся к неукоснительному выполнению трех обетов, которые они дают Богу. И первый из них - послушание. Послушание игумену, старцу, старшему и даже младшему себя с полным отсечением собственной воли и собственного рассуждения, ибо послушание рождает смиренномудрие. Любили и крепко держались святые отцы послушания и отсечения своей воли, даже состарившиеся в добродетелях и получившие от Бога дар чудотворения. Пример тому - жизнь преподобного и богоносного отца нашего Трифона Печенгского. Вспомним Житие Преподобного: «Раз, купив в Коле ручные жернова, положил их Трифон себе на плечи, чтобы нести в монастырь. Ученики умоляли его отдать им ношу, но старец сказал: «Братия, тяжелое бремя лежит на потомках Адама с рождения и до самой смерти. Лучше я повешу камень себе на шею, чем соблазню вас праздностью», и сто пятьдесят восемь верст от Колы до обители нес жернова на себе, почти не вкушая пищи...» Этот поучительный эпизод из жизни прп. Трифона и лег в основу поэмы, которую известный мурманский поэт Николай Колычев написал к 470-летию Трифоновой обители.

Николай Колычев

ЖЕРНОВА
(Сказ о послушании)

1.

В годы далекие, в годы забытые, 
Топкими тундрами, тропками скальными 
Шел основатель Печенгской обители 
С братией малой из странствия дальнего. 

Он по России, исхоженной смолоду 
У христиан подаянья выпрашивал, 
Уничижался, спасая от голода 
Милых ему лопарей и монашество. 

Вот, показались строения кольские.
Значит, не так уж далече до Печенги. 
Крест да поклон тебе, церковь Никольская! 
Крест да поклон тебе, храм Благовещенский! 

Кола горбатилась избами черными, 
Встречные люди вздыхали и ахали. 
Шел, увлекая кережу груженую 
Трифон Печенгский, в упряжке с монахами.

2.


Место веселое - Кола торговая! 
За серебро - покупай, что захочется: 
Можно - в упряжку оленя дешевого, 
Или - до монастыря - перевозчика. 

Замерли иноки. С тайной надеждою 
Смотрят на Трифона, дух затаив они. 
Старец нашарил кису под одеждою, 
Звякнул казной о ладонь отче Трифоне. 

Вот, он проходит по месту торговому, 
Скрылся за лавками. Чем-то порадует? 
Ждут. 
И - выходит он. С тяжкой обновою: 
Трифон несет жернова огромадные. 

И, улыбаясь монахам сквозь бороду, 
Молвит: «Теперь мы и мельницу выстроим. 
Белыми будут отныне просфоры-то, 
Будет мука у нас мелкая, чистая».

3.


И возроптали монахи усталые, 
Падая, руки вздымали к глазам его: 
- Старче, в нас силы последние, малые, 
Дай ты нам роздыху - краткого самого. 

Мы ль тебе были в пути не послушные? 
Мы ль не влекли нашу ношу по-честному? 
Глянь - на кереже, давно перегруженной 
Этому грузу отыщется место ли? 

К жернову жернов приладив веревкою, 
Трифон вознес через шею на плечи их. 
Слова не вымолвил. И со сноровкою 
Поступью твердой направился в Печенгу.

4.


Через мгновенье опомнились братия, 
Бросились вслед каменистой дорожкою. 
Каждый стремился вперед, чтоб догнать его, 
Каждый хотел быть под Трифона ношею. 

- Старче, за мысли прости нехорошие! 
- Старче, прости за слова несуразные! 
Трифон в ответ: 
- Нет уж, лучше наброшу я камень на шею, 
Чем шествовать в праздности! 

... Так начиналось великое с малого, 
Богу - во славу. В науку - наследникам. 
Трифон шагал, и молясь перемалывал 
В сердце гордыни остатки последние. 

И по следам, преподобным оставленным, 
Иноки шли со слезой покаяния. 
И выпекалось в их душах раскаянных 
Словно просфоры в печи - послушание.


Февраль 2003