ЧЕТВЕРТАЯ ЭСКАДРА

Подводная лодка -- морская гроза.
Под черной пилоткой -- стальные глаза.

Борис Орлов

 

Более ста лет назад в Санкт-Петербурге была заложена первая русская боевая подводная лодка «Дельфин». Штормовой ночью 1916 года она закончила свой век в Екатерининской гавани Александровска-на-Мурмане (ныне Полярного). От «Дельфина», первенца российского подплава, из Екатерининской гавани, гранитной заводи субмарин, пошли подводные силы самого мощного и современного нашего флота -- Северного. От него повела родословную Четвертая эскадра океанских подводных лодок ...

С орлом на мостике

Как и все великие армады, она исчезла, моя Эскадра. Самая большая в мире из всех существовавших когда-либо подводных эскадр. Было время, когда в ее состав входило столько субмарин, сколько насчитывала их у себя вся Германия перед началом Второй мировой войны -- сорок с лишним вымпелов.

Зона ответственности Эскадры простиралась от фиордов русской Лапландии до берегов Египта, она охватывала весь Атлантический океан от гренландских глетчеров до легендарного мыса Доброй Надежды, от Нордкапа до Кейптауна...

Ее подводные лодки, не ведая суеверий ныряли в глубины клятого Бермудского треугольника и Саргассова моря, они уходили к айсбергам Антарктиды и еще дальше -- огибая Австралию -- в Японское море. Их округлые, похожие на осьминожьи тела черные рубки всплывали и в Атлантическом океане и у библейских берегов Средиземного моря. В иные годы подлодки Эскадры стояли у причальных стенок Александрии и Тартуса, Дубровника и Кронштадта, Аннабы и Гаваны. Мы представляли наш флот в Египте, Ливии, Югославии, Сирии, на Кубе и в Алжире, в Тунисе и Великобритании...

Было время, время почти античных героев, когда к причалам Полярного подводные лодки возвращались после годичной боевой службы ободранные океанскими штормами до красного сурика, с промятыми рубками, с сорванной обшивкой, так что торчали баллоны ВВД. Сам видел, как одна из таких геройских доходяг входила в гавань с орлом на мостике. Молодой орел, перелетая Средиземное море, обессилел и сел на всплывший вдруг стальной «остров». Так и доплыл до Полярного, невольно став символом Четвертой эскадры.

Из дальних морей подводные лодки возвращались на пределе технических и человеческих возможностей. Первыми их встречали и подводили к пирсам видавшие виды катера-буксиры -- так подхватывают под руки изнемогшего странника у родительского порога. А по трапам сходили на берег люди, которых и в самом деле впору было подхватывать, поскольку они едва держались на своих ногах, предательски обмякших после многомесячного заточения в отсеках. Сами того не ведая, подводники Эскадры ставили рекорды человеческой выносливости. Подводные лодки по году, а в отдельных случаях по 18 месяцев несли боевую службу в отрыве от баз. Младенцы вырастали без отцов, а когда те возвращались, долго дичились и называли их не «папами», а «дядями».

Это на Четвертой эскадре и это про ее корабли была написана песня «Усталая подлодка»: «...Тебе известно лишь одной, когда усталая подлодка из глубины идет домой». Было время, когда сей гимн подводников гремел во всех ресторанах Ялты и Полярного, Северодвинска и Владивостока, Кронштадта и Севастополя...

Четвертая эскадра единственная в своем роде военная машина, которая выталкивала в мировой океан подводные лодки с четкостью гранатомета. Дьявольский конвейер работал бесперебойно много лет: 10 лодок уходят на боевую службу, 10 лодок готовятся на смену, 10 лодок, только что вернувшиеся, восстанавливают свою боеготовность. Одна бригада уходила из Средиземного моря, другая немедленно занимала ее позиционные районы. И так год за годом - более четверти века...

Эскадра входила в первый эшелон ударных сил Северного флота, и потому готова была первой вступить в подводную схватку с вероятным противником. Про нее говорили: «как объявили в 1941 году боевую тревогу, так и забыли дать «отбой».

Любой военный конфликт на Ближнем ли Дальнем Востоке отзывался здесь, в Екатерининской гавани, ревунами боевых тревог и грохотом тяжелых ботинок, бегущих к подводным лодкам матросов. Они уходили в «горячие» моря и патрулировали там, открыв передние крышки торпедных аппаратов. Готовые к бою и походу. Готовые к любому повороту событий...

Во время арабо-израильской войны 1967 года подводная лодка Б-31 получила приказ следовать в восточную часть Средиземного моря. На переходе в центральном посту вспыхнул объемный пожар неукротимой силы. Заживо сгорели четыре моряка. Впервые после Великой Отечественной войны их хоронили в море... Но подлодка Б-31 все же вышла на боевую позицию в залив Сидра.

Несколько суток крейсировала подводная лодка Б-409 в «зоне жизненных интересов СССР», имея приказ топить любую цель, вошедшую в запретный район.

На плечи подводников Четвертой эскадры легла основная тяжесть противостояния в мировом океане. Об их действиях докладывали президентам США и генсекам СССР.

Самой яростной, самой опасной схваткой советского и американского флотов за все десятилетия Холодной войны была та, что разыгралась поздней осенью 1962 года. В ответ на морскую блокаду США Кубы Хрущев приказал бросить в Карибское море подводные лодки. В случае перехвата советских судов, они должны были нанести по американским кораблям удар из-под воды. Выбор главкома пал на Четвертую эскадру. Четыре ее подводные лодки Б-36, Б-59, Б-130 и Б-4 под флагом капитана 1 ранга Виталия Агафонова отправились из Полярного в Саргассово море. Это была самая настоящая авантюра, вызванная обстоятельствами почти что военного времени: направить подводные лодки, приспособленные к условиям Арктики в жаркие тропические моря.

Шли в неведомое... Напрягало нервы и то, что впервые подводники брали с собой в дальний поход торпеды с ядерными зарядами - по одной на каждую лодку. Тогда, в шестьдесят втором, их бросили под американские авианосцы, как в сорок первом бросали пехоту - их отцов - под немецкие танки. Вдумайтесь в этот расклад: на каждую агафоновскую подводную лодку приходилось по противолодочному авианосцу (40 самолетов и вертолетов) и свыше 50 кораблей, оснащенных изощренной поисковой электроникой. И это не говоря уже о том, что поле брани освещалось гидроакустической системой СОСУС. За всю историю мирового подводного флота никому и никогда не приходилось действовать во враждебных водах против такой армады противолодочных сил! Тем не менее «великолепная четверка» бросила вызов большей части американского флота и вела свою безнадежную игру умело и дерзко. А Б-4 под командованием капитана 2 ранга Рюрика Кетова и вовсе сумела уйти от превосходящих сил неподнятой. Это ли не мировой рекорд неуловимости и подводницкого мастерства?

Еще гросс-адмирал Дениц называл Полярный «осиным гнездом советских подводников». Не лучшего мнения были о нем и натовские адмиралы. В западной прессе нас называли «русскими пиратами», хотя ни одного корабля мы не потопили.

Мы тоже не стеснялись в выражениях своих чувств к «вероятному противнику». В рубке дежурного по эскадре висел график пролета американских разведывательных спутников. Они вели фотосъемку нашей базы из космоса. Матросы, изучив график, стали выкладывать на причале из свежих досок коротенькое слово из трех букв, на что уходило всего семь досок и один короткий обрезок. Слово это появлялось за несколько минут до подлета очередного спутника-шпиона. То был персональный привет от подводников Четвертой эскадры Пентагону. Оценили ли там стихийный юмор советских подводников -- неизвестно, но родное начальство, спотыкаясь о разложенные доски -- «убрать к чертовой матери!», совершенно не догадывалось о нештатном «канале космической связи».

«Такая смерть, что не собрать костей...»

Впрочем, Эскадра не только демонстрировала свой флаг в горячих районах планеты. По данным гравиметрической разведки, которую провели подводники Эскадры, был осуществлен полет в космос первого человека с планеты Земля. Именно для этой цели в сверхдальний поход еще в 1958 году были отправлена из Арктики в Антарктиду дизельная подводная лодка Б-82 под командованием капитана 2 ранга Геннадия Швецова (второй командир И. Гуляев). 135 суток длилось это единственное в своем роде плавание, достойное жюльверновской фантазии: через два полярных круга -- северный и южный, через экватор -- от белых медведей к пингвинам. Потом Юрий Гагарин приедет на Север к подводникам и скажет им: «ваши подводные лодки так похожи на космические корабли...»

* * *

С теми же -- научными задачами выходили за экватор к берегам Южной Америки подводные лодки Б-80 (командир капитан 2 ранга Н. Рензаев) и Б-75 (командир капитан 2 ранга М. Мальков). А подводная лодка Б-73, переименованная в «Лиру», и вовсе стала кораблем науки. Неоднородность гравитационного и геомагнитного поля Земли существенно сказывалась на точности полета ракет. Надо было создавать абсолютно новые карты нашей планеты -- геомагнитные. Считалось, что погруженная подводная лодка -- идеальная «платформа» для изучения этой невидимой глазу ипостаси. Вот тогда-то, за три года до первого старта «Востока» с человеком на борту и отправились в океаны подводные лодки из Полярного и с Камчатки. В их отсеках среди военных моряков находились и геофизики, которые через каждые 90 миль замеряли магнитное поле Земли, составляли уникальную геомагнитную карту.

Космонавты охотно приезжали к подводникам в Полярный: лазали по отсекам, парились в сауне и поднимали чарку за содружество тех, кто пашут космос и гидрокосмос.

Из всех советских подводных лодок первой в Атлантический океан вышла лодка Четвертой эскадры. Это случилось в 1957 году (заметим, спустя ровно сорок лет после того, как в Атлантике побывала русская подводная лодка «Святой Георгий»). Б-77 под командованием капитана 3 ранга Аркадия Михайловского совершила поход в Северную Атлантику на полную автономность. Она же первой в истории отечественного подводного флота пересекла экватор. Именно Б-77 проложила тот великий путь, которым потом пойдут бригады и дивизии подводных лодок Северного флота.

Осваивались тропики, осваивались и льды, точнее подледное пространство. Подводная лодка С-347 под командованием капитан-лейтенанта Владимира Чернавина (будущего главкома ВМФ СССР и РФ) ушла под лед на полный радиус подводного хода. Рекорд пребывания подо льдом они установили, поставив на карту свои жизни. Переменившийся ветер вызвал подвижку ледяных полей, которые накрыли расчетную точку всплытия. Ценой невероятных усилий экипаж «эски» сумел выйти на чистую воду и вернуться в родной Полярный.

Подводные лодки Четвертой эскадры первыми испытали силу ядерного подводного удара. Контр-адмирал Иван Паргамон: «Моя подлодка С-19 находилась на якорных бочках в надводном положении на расстоянии 1400 м от эпицентра... Мне «посчастливилось» увидеть жуткое зрелище, наблюдая в специальные оптические устройства, защищенные от светового излучения разорвавшейся бомбы. На глазах вырастал огненный купол грибовидного облака. В его районе взметнулись вверх раскаленные горящие обломки корабля-смертника...»

Такая смерть, что не собрать костей. 
Такая жизнь, где ничего не светит...

Эту горькую песню написали о «Курске». Но сорока годами раньше Эскадра и Полярный пережили подобную трагедию, которая разыгралась прямо в Екатерининской гавани: на подводной лодке Б-37 рванул весь боезапас торпед. Чудовищный взрыв потряс подплав и город. Подводная лодка готовилась к боевой службе в Карибском море. Причины взрыва не ясны до сих пор. А страна, упоенно строившая коммунизм, так и не узнала о мгновенной гибели двух подводных лодок и ста двадцати двух человек.

Мы жили на улицах Лунина, Колышкина, Видяева, Гаджиева, названных именами тех, кто не вернулся в Полярный из боевых походов. Мы жили в их домах и казармах, мы уходили в моря от их причалов, мы учились тушить пожары и заделывать пробоины на их уцелевших и устаревших подлодках. Четвертая эскадра унаследовала их боевые ордена на своем знаменном флаге -- Красного Знамени и Ушакова 1-й степени. Мы дышали их воздухом через люки своих подлодок, мы определялись по одним и тем же ориентирам. И нам не надо было толковать о традициях и преемственности поколений. Ведь боевую тревогу, сыгранную в 1941 году, нам отменили лишь в 1991-м. В грохоте и лязге бешеного подводного конвейера, каким была все эти годы Четвертая эскадра, мы иногда замечали тихих пожилых женщин, которые время от времени появлялись в Полярном и также незаметно исчезали. То были вдовы тех самых героев-подводников, чьи имена значились на наших уличных табличках, вдовы Федора Видяева, Ивана Гандюхина, Магомеда Гаджиева. Украдкой крестились на бывшую церковь Николы Морского, перестроенную в штаб тыла эскадры. У их мужей не было могил, они остались в глубинах Баренцева моря, вот и навещали они их там, откуда они ушли навсегда.

Дух отчаянного ухарства, гусарского небрежения к смерти к огромным пространствам, к океанским безднам и всем невзгодам жил на Четвертой эскадре.

Подводная лодка возвращается домой после 18-месячной боевой службы. Вторую новогоднюю ночь экипаж встречает в море. Тоска...В Гибралтарском проливе командир вызывает на мостик гармониста, его привязывают к перископу -- чтоб повыше и послышнее. Матрос растягивает меха, и удалая песнь с залихватскими переборами несется от Европы до Африки. Подходит испанский фрегат, наводит на лодку прожектор. А, русские идут... И в сторону.

Принцесса сделала свой выбор

Теперь, изредка собираясь вместе, они и сами в это почти не верят: неужели это мы так плавали? Неужели это мы избороздили все океаны планеты?

Неужели это мы были так молоды и дерзки?

Теперь от этого былого величия не осталось следа даже в музеях родного Полярного. Лишь былой «вероятный противник» оценил нечеловеческий ратный труд Эскадры. И поставил на прикол наши «фокстроты» в Англии и Америке, в Германии и Австралии -- себе на память.

Право, вероятный противник уважает российских подводников больше, чем собственное начальство. Когда на 100-летие британской королевы-матери в Портсмут пришли подводные лодки всех великих морских держав, принцесса Анна, покровительница подводного флота Британии, удостоила посещением только подводную лодку «Вологда» из состава Четвертой эскадры. Советники принцессы знали, какой корабль достоин монаршей чести.

Я никогда не пойду на Зеленый Мыс - корабельное кладбище под Мурманском, где вместе с другими боевыми кораблями и рыбацкими судами ржавеет и наша подводная лодка Б-409. Видеть остов родного корабля, так же страшно, как взирать на останки близкого человека. Мой товарищ и коллега, служивший на точно такой же "букашке" только на Тихоокеанском флоте капитан 2 ранга Владимир Тыцких написал по сему грустному поводу стихи, которые легли на душу, конечно же не мне одному.

Весь мир играл в "холодную войну" 
Мы уходили молча от причала 
И загоняли лодку в глубину - 
И нас она из бездны поднимала. 

В походах с февраля до января, 
Мы никого запомнить не просили, 
Каких утрат нам стоили моря, 
Каких земля нам стоила усилий. 

Но, видевший в лицо вселенский мрак, 
Теперь, ввиду открывшихся сомнений, 
Я офицерский китель на пиджак 
Сменил почти без горьких сожалений. 

И командир мой бывший, и старпом 
Шинельки сняв, живут отныне с толком, 
А лодка наша списана на лом, 
Как говорят на флоте - "на иголки". 

И, никому не предъявляя счет, 
Ржавея в грязной бухте, словно в луже, 
Она лежит на дне и молча ждет 
Прощения за боевую службу...

Как надо увековечивать память наших моряков и кораблей показало не так давно акционерное объединение Мосэнерго. Сбросились московские энергетики кто сколько мог и поставили на Кузьминском кладбище уникальный морской памятник первому советскому атомному ракетоносцу К-19. Ставили жертвам ядерной аварии, а получился монумент всему экипажу, точнее всем экипажам, ходившим на «Хиросиме» в моря.

В отрезанном от России городе Калининграде сердобольная женская душа директор Музея мирового океана Светлана Сивкова по настоящему увековечила память Четвертой эскадры: добилась того, чтобы к музейной набережной поставили одну из последних субмарин 641 проекта - натруженную «рабочую лошадь» Великой подводной армады.

Она сокращалась как шагреневая кожа, превращаясь из эскадры в дивизию, потом в бригаду, теперь уже почти в дивизион. Как и все великие армады, она исчезла, моя Эскадра. Она умерла вместе со страной, породившей ее. Остались в Полярном только несколько подводных лодок у старых причалов -- сторожить ее былую славу, которая развеялась, увы, как дымок дизельного выхлопа на свежем морском ветру.

Сегодня запросто можно купить кортик, любой орден, и даже новый чин. Нельзя купить лишь походные мили, морскую соль на погонах, не купишь предельную глубину, которая обжимала твой корабль до стона стальных ребер; не купишь корабельное застолье в тесной кают-компании, и, конечно же, ни за какие деньги не изведать того мужского счастья, когда летит к тебе по причалу твоя любимая женщина назло всем разлукам...

Политики приходят и уходят, меняются идеологические системы и даже «общечеловеческие ценности», но всегда останутся в чести морская отвага, воинское мужество, флотское братство.

Если отбросить все суетное, мелкое, мерзкое, что было в нашей службе, перед глазами встанет самое памятное - вздыбятся валы океанского шторма, а между ними -- утлый железный челнок -- мостик подводной лодки, ныряющей посреди разбушевавшейся Атлантики, и хоровод молний по горизонту, и нос корабля, упрямо размалывающий накатные волны, да два твоих верных спутника, пристегнутых цепями к перископной тумбе -- вахтенный офицер да матрос-сигнальщик.

И курс на «чистый норд» - на север.

Домой!

ИЗ ХРОНИКИ ЧЕТВЕРТОЙ ЭСКАДРЫ

Год 1955 
Подводная лодка С-164 по командованием капитана 3 ранга Т. Лозовского совершила в Баренцевом море поход на полную автономность без всплытия в надводное положение.

Подводные лодки С-19 (командир капитан 3 ранга И. Паргамон), Б-9 (командир капитан 2 ранга И. Дуганский), С-81 (командир капитан 3 ранга Г. Мажный, и С-84 (командир капитан-лейтенант В. Евдокимов) приняли участие в испытаниях ядерного оружия на Новой Земле.

Год 1957 
Первый выход советской подводной лодки в Атлантику на полную автономность совершила Б-77 под командованием капитана 3 ранга А. Михайловского.

Год 1958 
Длительное океанское плавание (135 суток) с пересечением северного и южного полярного круга (до 40 градусов южной широты), из Арктики в Антарктиду совершила подводная лодка Б-82 под командованием капитана 2 ранга Г. Швецова (второй командир И. Гуляев).

Подводные лодки Б-80 (командир капитан 2 ранга Н. Рензаев) и Б-75 (командир капитан 2 ранга М. Мальков) совершили сверхдальний поход по Атлантике вдоль берегов Южной Америки с пересечением экватора.

Год 1960 
Первый межтеатровый переход из Полярного на Камчатку вокруг Австралии Б-94 (головная ПЛ 641 проекта) под командованием капитана 2 ранга И. Паргамона.

* * *

Даже когда ПЛ стоит у причала, ты спускаешься по стальной шахте не просто в отсек -- в траншеи, в бункер, где в любую секунду -- в любую! -- и каждого -- без исключения дня -- тебя поджидает, как и на фронте, всегда внезапная, всегда шальная смерть в самом жутком техногенном образе: одного сварит в крутом пару, другого убьет высоковольтным током, взрывом, радиацией. А еще -- внезапный прорыв газов, огня... Лодка выходит в море и степень риска удваивается. Ты всегда заложник -- бракодела ли на судоверфи, матроса-недотепы, мичмана-разгильдяя, товарища по каюте, удрученного изменой жены, или же собственной рассеянности. Ибо все это может стать причиной взрыва, прорыва, выброса, замыкания, затопления, возгорания, провала, навала... Любой пустяк, любая неосторожность...

Как говаривал командир Ю.  Могильников -- «спустился в люк, уже воюешь».

Николай ЧЕРКАШИН