Грех самоубийства

(Из выступления перед офицерами)

Нет человека без греха –  это одна из истин Евангелия. Что есть грех? - То, что инородно нашей душе, самой жизни. При этом есть грехи, которые не затрагивают самого сокровенного, и есть те, которые разрушают человека, нарушают его связь с Богом, Подателем жизни. Эти грехи называются смертными.

И первый среди смертных грехов - самоубийство. Почему? По тем причинам, что, во-первых, это есть вызов Богу, нас сотворившему и нам жизнь подавшему. Во-вторых, как следствие внутренней гордыни и ослепления, это есть свидетельство нашего полного безверия в Промысел Божий. Вера в Промысел Божий означает видение того, что Господь, не желая никому зла, посылает испытания, житейские невзгоды, неудачи, трудности только по нашим силам. Лишь гордым Бог противится, вернее они сами изгоняют Духа Святаго от себя, противясь благу.

А теперь поговорим более предметно. Я почти ежедневно бываю в воинских частях, поэтому приведу мои выводы и наблюдения, исходя из практического опыта.

Наверное, каждый человек в юности своей, осваиваясь с жизнью, размышлял (это не одно и то же, что помышлял) о самоубийстве. Для юности, когда ищут "приколов" во всем, это так "клево" - поиграться (пусть мысленно или на словах лишь) с жизнью, пугая и самого себя и еще больше других такой крайностью.

Как правило, найдя какой-либо смысл жизни, уйдя в труд, учебу, житейские заботы, молодой человек оставляет эти мысли, определив их для себя как школу философствования.

Но, по сути, философ - не тот, кто размышляет о вечном и высоком, обо всем и ни о чем, а тот, кто живет в согласии со своими обретенными и выстраданными принципами. Это мудрец. Причем независимо от возраста.

Мудрость - это не опытность, а осмысленная жизненная установка и жизнь согласно идее. А это требует целостности характера и бойцовских качеств.

Отсутствие этой мудрости и приводит к крайности - лишению себя жизни.

Как же быть? Над чем работать командирам и воспитателям в условиях все нарастающего вала самоубийств среди военнослужащих?

Первое. Начать с себя - "врач - исцелись сам". Если офицер сам не ведает, для чего он живет, что он ответит вопрошающего его об этом солдату? Если старший по званию сам постоянно ропщет на тяготы воинской службы, ждет - не дождется окончания контракта, вымещая при этом свой "негатив" на подчиненных, - будет ли у него в подразделении солдат терпеливо сносить армейские трудности?

Второе. Помочь молодому воину в поисках обретения смысла его жизни - значит решить главное. Строго говоря, этот смысл может обрестись только верой. Только если эта земная и достаточно краткая жизнь имеет свое продолжение и сама есть предуготовление к иной жизни, только тогда "добро"-"зло", "польза"-"вред", "красота"-"уродливость", "жертвенность"-"равнодушие" и т.д. приобретают абсолютность. Но это в идеале.

Действительность российской армии в настоящий момент иная: армия только на пути к вере. Но это не значит, что не надо говорить о прекрасном, добром, моральном. Душа каждого из нас чутко реагирует на то доброе, что заложено в нас Творцом. "Тлят обычаи благие беседы злые", и наоборот. Редкий офицер может сейчас сказать, когда в последний раз (и в который раз) он проводил беседы по эстетике, народной культуре, практической психологии.

Третье. Попытаться дать обоснование воинского служения, его мотивацию. Учитывая умонастроение современной молодежи, я с трудом представляю, как неверующему воспитателю можно воодушевить бойца, дать работу его уму, сердцу для вызревания в душе молодого парня глубинного чувства долга и самопожертвования.

Четвертое. Учить "держать удар жизни" (в терминах православной аскетики: бороться против греха, а не против грешника) во всем, задействуя всю целокупность человеческой личности. Молодости свойственен максимализм и незрелость: предала подруга - свет померк; услышал издевательское слово - дальше жить не стоит; наряд за нарядом, беспросветная полярная ночь - надо бежать отсюда любыми путями.

Вот здесь-то и нужна мудрость старших, чтобы показать относительность, преходящесть этих страниц жизни, показать ответственность перед отцом и матерью, перед предками и потомками.

И пятое. Последнее в ряду, но не последнее по значимости. Армия, как и все общество, тяжело больна. Создать на заставе, на корабле, в роте, во взводе атмосферу человечности, братства, понимания, взаимовыручки, чувства локтя можно только подвигом офицера. Думаю, что любой любящий свою службу и солдата офицер понимает, о чем я говорю.

Игумен Аристарх