Матросская высота

Шесть лет назад, в 1996,  на Северном флоте приняли решение: считать 26 июня днем памяти североморцев, погибших в Чечне. Годом раньше именно в этот день в бригаде морской пехоты СФ открыли памятник «черным беретам», погибшим зимой и весной 95-го. Тогда на плитах мемориала были высечены фамилии шестидесяти четырех североморцев. Два года назад скорбный список дополнился еще шестнадцатью именами морпехов, павших в Чечне в так называемую вторую кампанию.

Одна из самых ожесточенных схваток с боевиками произошла в канун 2000 года, 31 декабря. Первым на месте того боя оказался взвод капитана Александра Абаджерова, с которым я встретился буквально через пару месяцев во время командировки на Северный Кавказ.

...Североморцы штурмовали Веденское ущелье близ селения Харачой. Взвод Абаджерова (его позывной в эфире - «Зима») спускался с высоты. Приказано было выйти в тыл «чехам», откуда по нашим вертолетам били зенитные установки и пулеметы. Это круг по горам километров в пятнадцать.

Внезапно на соседней, километрах в двух находившейся высоте 1406 послышались разрывы. Там был десантно-штурмовой взвод лейтенанта Юрия Курягина, «Карабина». И с ним горстка черноморских морпехов-разведчиков. Погрохотало и затихло... А через некоторое время - снова.

«Зима» доложил по связи: «Слышу стрельбу, разрывы». Потом все оборвалось разом.

В бинокль можно было разглядеть на высоте людей в камуфляже. Первая мысль: было нападение, но «Карабин» отбился... «Черные береты» продолжили спуск. Уже с километр осталось до подножия «1406», когда разведчики дали отмашку: мол, видим двух «чехов». (На самом деле их там было больше, много больше...)

На решение - секунды. С пригорка пролаял пулемет, пули просвистели над морпехами. «Зима» развернул взвод и во все горло, чтобы боевики слышали, заорал: «Морская пехота! По бандитам - огонь!»

На пригорке заткнулись. Только хруст веток послышался в отдалении.

Решили заскочить на «1406» - узнать, что там случилось. Разведка ушла вперед. За нею, след в след, «Зима», остальные. Вдруг вниз кубарем скатился один из разведчиков. Лицо его было искажено. В первое мгновение Абаджеров даже не осознал услышанное: ведь только вчера с Курягиным и Милашевичем - комроты, который отправился на высоту подстраховать Юрия, по поводу чего-то шутили...

На горе пылала землянка. Вокруг лежали тела.

Шевеление в сене, метрах в десяти... Из небольшой копны выполз матрос, контуженный, рядом с ним оказались раненые. Успели укрыться, потому боевики их не добили.

«Абаджеровцы» с трудом опознали двенадцать изувеченных бандитами и огнем трупов морских пехотинцев. Начали рваться горевшие боеприпасы. Пули - врассыпную... С шумом осела прогоревшая часть землянки.

И тут - «Зима» глазам не поверил - из нее выбрались четыре ошалевших от дыма раненых североморца. Оказалось, авианаводчик старший лейтенант Семен Соболь в смертельном броске телом буквально заблокировал вход в землянку. «Духи» просто не заметили парней.

От них и узнал Абаджеров о трагедии, разыгравшейся ранним утром на безымянной высоте с отметкой 1406.

Предновогодняя ночь на позициях «Карабина» прошла без особых происшествий. 31 декабря младший сержант Владимир Таташвили, признанный и матросами, и офицерами «нештатным начальником штаба» подразделения, принялся приводить в чувство сменившихся ночью из «секретов»:

- Значит, так: умыться, побриться, привести в порядок форму, потом завтракать. Вопросы?

- Умыться, побриться... Это только ты, Татик, можешь у нас за минуту цирюльню развернуть где угодно, - с напускным недовольством ворчали матросы.

Что правда, то правда: Таташвили всегда отличался исключительной опрятностью и требовал этого от других. Даже в горах. Ну, да таким и должен быть «начштаба»...

В начале девятого с постов вернулась очередная смена. Сели завтракать. Эдик Осипов вспомнил о приближающемся празднике: «Сейчас бы домой, за новогодний стол...»

...Пулеметная очередь, донесшаяся со стороны восточного «секрета», заставила его прерваться.

Как выяснилось позже, на позиции морпехов рвалось больше сотни боевиков. В тот день их сторону приняли непроглядный туман и низкие облака. Нападение оказалось внезапным.

- Сержант, доложи в штаб о нападении, - бросил капитан Милашевич радисту Дмитрию Зырянову и выскочил навстречу «чехам». Длинными очередями скосил первых бандитов, которые вырвались на вершину.

Но слева ударил огнеметчик. Бушлат командира мгновенно загорелся, однако капитан продолжал стрелять. Это хорошо видели матрос Саша Лысов и сержант Артем Шатило, поспешившие на выручку ротному. Затем грохнули разрывы гранат...

...- Не знаю, как это случилось, -рассказывал Абаджеров, когда командировка забросила меня в его взвод, блокировавший одну из вершин в Веденском ущелье, - только «чехи» подошли практически вплотную. Начали забрасывать гранатами. От них большинство и погибло. Милашевич сначала получил гранату под ноги. После взрыва все же встал, но: «Глаза! Ничего не вижу!..» Первым погиб. Когда я нашел Лешку, то сразу и не узнал - почти полностью обгорел. Жетон как бы в грудь вплавился...

В считанные мгновения высота 1406 превратилась в преисподнюю. «Чехи» били в упор из гранатометов-«мух», огнеметов, мощных вертолетных НУРСов, переделанных под ручные гранатометы. Этот шквал буквально растерзал старшего стрелка Дениса Мацева, старшего оператора установки ПТУР Сергея Пахомова, снайпера Дениса Попова, гранатометчика Марселя Батыргареева, сапера Евгения Бикова...

- Парнишка-сапер, у него были перебиты ноги, пытался отползти в сторону леса. Добили, - говорил «Зима». - В спину штук тридцать пуль. Военный билет весь изрешеченный. Все, что было на сердце...

Спустя год, уже в Заполярье, в музее боевой славы отдельного морского инженерного батальона я увидел этот растерзанный свинцом военный билет Евгения Бикова.

...Очередным разрывом гранаты тяжело контузило Эдика Осипова. Автоматная очередь прошила командира черноморских разведчиков старшего лейтенанта Игоря Шарашкина. Он еще сумел доползти до окопа - но вражеский гранатометчик настиг и там...

Уже в Спутнике я узнал и другие подробности этого боя. Раненый Курягин распределил оставшихся людей на позиции, сам двинулся вперед. Огнем из автомата и подствольника уничтожил пулеметный расчет и гранатометчика, заставив противника отступить.

Паузой воспользовался сержант Алексей Коржов и бросился к погибшему. Вцепился в обгоревшее до неузнаваемости тело Милашевича и попытался сбить пламя.

Матросы Саша Лысов и Саша Гончаров притащили к землянке раненого Витю Паршикова. Пуля пробила ему колено. Рядом отстреливался старший лейтенант Семен Соболь. Огнем сдерживал прорвавшихся по другому склону боевиков. Но вскоре его автомат затих...

Пуля снайпера нашла и Курягина. Падая, он успел бросить гранату.

Место взводного занял Таташвили. В штабе ДШБ успели принять по рации его последнее сообщение: «Принял командование на себя! Бой веду в окружении!»

Под его руководством «черные береты» отбили еще одну атаку.

- За ротного! За взводного! - встав в полный рост, орал с остервенением Татик, отбиваясь от навала бандитов. Сам раненный, бил и бил из автомата в бородатые образины... Когда его достало пламя огнемета, раскаленный «Калашников» вывалился из рук...

Из предновогодней схватки на безымянной высоте живыми вышли сержанты Артем Шатило и Федор Шипилов, матросы Сергей Михайлов, Александр Вершинин, Владимир Шабалин, Сергей Посыпай, Александр Лысов и Александр Гончаров. На себе вынесли раненых Витю Паршикова и пулеметчика Диму Щегурова, который через три часа все же умер от ран. Они пробились в контратаке к спасительным зарослям. Заброшенная же землянка укрыла Мишу Ураса, Колю Андреева, Диму Зырянова. Выжил и контуженный Эдик Осипов. Своим спасением, говорили они, обязаны погибшим товарищам и вовремя подоспевшему взводу Абаджерова.

Юрию Курягину и Владимиру Таташвили за бой под Харачоем присвоено звание Героя России. Посмертно. Алексей Милашевич и еще десять «черных беретов» награждены орденами Мужества. Посмертно.

Тринадцать человек потерял десантно-штурмовой взвод. Боевики, как говорится в наградных представлениях, - до полусотни. Высота осталась за морпехами.

В память об их подвиге на безымянной высоте установили обелиск. А чуть позже она перестала быть безымянной: на оперативно-тактические карты легло название - Матросская.

Из заполярного Спутника эта северокавказская высота, конечно, не видна. И не приведи Господь вновь когда-либо морским пехотинцам штурмовать ее. Но всем поколениям «черных беретов» название «Высота Матросская» будет говорить о высоте морпеховского духа и мужества.

Двадцать шестого июня к монументу погибшим североморцам, памятным доскам на домах, где жили в гарнизоне капитан Алексей Милашевич и лейтенант Юрий Курягин, легли цветы. Так было и так будет.

Сергей ВАСИЛЬЕВ,
военный журналист.
«Мурманский вестник»
, 2002.