«Подводный Маресьев»

Черный, с обтекаемыми обводами огромных размеров приплюснутый корпус тяжелого атомного подводного ракетного крейсера в обрамлении белой пены набегающих волн показался из-за мыска и в сопровождении двух буксиров двинулся к причалу. Экипаж атомной субмарины, прозванный и в кругах подводников, и в НАТОвских штабах убийцей авианосцев, а в просторечии «батоном», возвращался после отработки в море учебно-боевых задач. На причале их уже ждали. Не только офицеры Краснознаменной флотилии Северного флота, но и моряки Мурманского морского пароходства, одного из предприятий, шефствующих над противоавианосным соединением атомных подводных лодок, которым командует контр-адмирал Сергей КУРОВ. Он-то, комдив, и был старшим на борту этого атомохода.

Мне, сугубо сухопутному человеку, по роду работы в газете доводилось встречать подлодки, возвращавшиеся в родную базу. Командиры кораблей обычно молодцевато сбегали по трапу, спеша с рапортом к старшему по должности из встречавших адмиралов и офицеров. В данном же случае все было несколько иначе. Держась за леера трапа, медленно, боком, осторожно, как бы нащупывая возможные неровности ногой и с несколько виноватой улыбкой, обращенной к встречавшим за столь неторопливые движения, Сергей Германович спускался с борта атомной подводной лодки. Лишь спустя несколько месяцев я узнал причину неторопливости командира. Он щадил свою ногу, которую ему "слепили" буквально заново чуткие, умелые руки военных микрохирургов и травматологов. В 1992 году, находясь в командировке, молодой начальник штаба дивизии получил тяжелейшую травму ноги. Xотя слово "травма" не совсем подходит. Она была отрублена.

Восемь месяцев в госпитале Вишневского, 14 месяцев в клинике травматологии и ортопедии военно-медицинской академии имени Кирова пришлось отлежать Сергею Германовичу. Перенес семь операций. И все же главный травматолог Вооруженных Сил РФ Виталий Сергеевич Дедушкин и его коллеги совершили невозможное: вернули офицера флоту. И не куда-нибудь на нестроевую должность, а в боевую дивизию подводных лодок. Аналогов этому случаю в мировой практике подводного флота нет. Уже после госпиталя сходил Сергей Германович на две боевые службы, а вообще в море с экипажами, выходящими на отработку задач боевой подготовки, накручивает он ежегодно 100-120 подводных суток. Когда в море на тяжелом атомном ракетном крейсере "Петр Великий" выходил Борис Ельцин, на атомной подводной лодке "Орел", выполнявшей пуск ракеты из подводного положения, находился Сергей Куров. Во время визита Владимира Путина он тоже почти месяц был на борту с экипажем подводной лодки под водой. Так что телерепортажи с места событий о визитах президентов России наблюдал по возвращению с моря в видеозаписи. Зато с Президентом СССР Михаилом Горбачевым довелось общаться лично, когда тот вручал ему орден во время посещения Североморска.

Вообще в его жизни немало памятных дат и событий, большинство из них связаны с морем, со службой. С братом Николаем они появились на свет с разницей в 15 минут, в семье морского офицера Германа Сергеевича Курова, в городе Виндава. Отец фронтовик, кавалер пяти орденов, медалей "За отвагу" и "Ушакова", воевавший на Северном флоте на эсминце "Разумный", стал после войны кадровым офицером. К моменту рождения сыновей командовал дивизионом малых противолодочных кораблей. В Латвии семья долго не задержалась: перевели Германа Курова служить на Север. За главой семьи, как нитка за иголкой, тянулась и супруга Нина Николаевна с двойняшками на руках.

Влияние родителей на детей оказалось очень сильным. Мама тренировала сборную Северного флота по плаванию, заодно и детей приобщала к воде. В итоге и Николай, и Сергей стали мастерами спорта по плаванию, были чемпионами флота, завоевывали призовые места чемпионатов Вооруженных Сил СССР. А еще избрали они для себя профессию по примеру отца, решили стать морскими офицерами, но, в отличие от главы семейства, подались в подводный флот, поступив в Высшее военно-морское училище имени Ленинского комсомола. Братья и в школах, а их было несколько в связи с переездами, и в училище сидели за одной партой, а вот по службе судьба их развела. Николай ушел на дизельные подводные лодки, завершив карьеру капитаном 2-го ранга, командиром подводного корабля, а Сергей избрал для себя несколько иной путь. Во время стажировки в Западной Лице попал он на многоцелевую атомную подводную лодку. Тогда и решил: буду служить на них. Вновь испеченного лейтенанта назначили командиром группы БЧ-3 (минно-торпедная боевой части), а через год судьба круто повернула его военную карьеру. В один из весенних дней его вызвал начальник штаба дивизии Виктор Решетов, будущий командующий флотилией, и спросил:

- Коммунист?

- Да, - ответил Сергей.

- В море укачивает? - и, получив утвердительный ответ, капитан 1-го ранга изрек: Перестанешь бояться качки. Иди, принимай катер-торпедолов.

Так из подводника, командира группы он превратился в командира корабля, на котором служило два мичмана и 14 матросов. В отличие от Сергея, отец обрадовался.

- Ты получишь хорошую практику, научишься работать с подчиненными, отвечать за технику и людей, - говорил тогда старший Куров. И он оказался прав. За год службы на торпедолове он действительно прошел хорошую школу, много понял, немалому научился. А затем вновь оказался на атомной подводной лодке, но уже командиром БЧ-3. Старшим помощником командира той лодки был Михаил Моцак, который сейчас возглавляет штаб Северного флота, Герой России, вице-адмирал. С этим экипажем связано одно из наиболее памятных со6ытий в офицерской биографии. Сходили они на боевую службу в Индийский океан на 180 суток. По времени это в два раза дольше обычных (если их вообще можно назвать обычными) боевых служб подводников. Представьте себя едущим в купейном вагоне, без возможности смотреть в окно, выходить на остановках, не имеющим свежих газет, отлученным от семьи и близких, видящим постоянно одни и те же лица и не праздно отдыхающим, а несущим боевые вахты, и вы поймете, что это такое. Четыре раза довелось в одном походе пересекать экватор. Беседуя, Сергей Германович спросил меня: а знаешь, кто на той подлодке из знакомых тебе людей был? И тут же ответил на свой вопрос - командир турбинной группы, Григорий Мильдов, который сейчас в администрации о6ласти возглавляет комитет по проблемам военных гарнизонов и социальной защите военнослужащих.

Росло количество боевых служб, двигался Сергей по служебной лестнице. Капитан-лейтенантом получил допуск к самостоятельному управлению подводной лодкой, а в 1987 году стал командиром атомохода. То был памятный год. Военное противостояние между СССР и США достигло апогея. Советское командование направило к берегам США сразу 5 атомных подводных лодок, которые американцы не могли обнаружить 8 суток, хотя на их поиски были брошены 6 атомных многоцелевых подводных лодок, три авиаэскадрильи противолодочных самолетов, корабельные поисковые и даже авианосная ударная группа. Свою задачу подводники выполнили, привезя с собой интереснейшую информацию о стратегических подводных силах США. А по возвращении домой их вызвали в Североморск, где Михаил Горбачев вручил офицерам ордена.

- За то, что Рональд Рейган, его флот и авиация восемь суток не спали, - смеясь сказал Сергей Германович, - Саше, Леше, Валерию и мне вручили ордена "За службу Родине в СССР" III степени.

Остается добавить, что трое из этой четверки, Александр Смелков, Валерий Агафонов и Сергей Куров стали позже контр-адмиралами, а капитан 1-го ранга Алексей Буглак возглавил воспитательные структуры флотилии подводных лодок. В том же году вместе с Михаилом Васильевичем Моцаком сходил он на месяц подо льды, а затем, высадив будущего командующего флотилией в базе, вновь ушел на два месяца в Арктику на 6оевую службу. Памятен 1987 год и тем, что его экипаж завоевал приз Главкома ВМФ за поиск, слежение и атаку атомной подводной лодки. Потом была академия, после окончания которой назначили Сергея Курова начальником штаба соединения. Дольше него в этой должности (6 лет) никто не ходил. Из этих шести лет почти два года провел в госпиталях по уже известной причине. А вылечившись и встав на ноги, в прямом смысле этого слова, вновь вернулся в строй. За боевую службу в 1995 году (много интересного было в том походе, да еще не о всем можно сказать) вручили ему орден "За военные заслуги".

Немало сложных ситуаций пережил подводник, но один из эпизодов запал в память особенно. Его экипаж уходил на боевую службу 7 апреля 1989 года, в день гибели атомной подводной лодки "Комсомолец". Уже когда лодка была в море, ее вернули назад, а через два дня атомоход вновь отправился выполнять боевую задачу. Какое нужно было иметь самоо6ладание, силу воли, свято верить в свое предназначение, чтобы не дрогнуть, не спасовать в той ситуации. И не только командиру - всему экипажу. Задолго до появления этих подводников на свет, в том числе и о них писал поэт: "Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире крепче гвоздей".

Именно эти люди, взращенные и воспитанные в советские годы не в переносном, а в прямом смысле стали "гвоздями", скрепившими, не давшими развалиться флоту в годы реформ и экспериментов над Вооруженными Силами и Державой, которой они присягнули на верность и не изменили клятве.

- Государство стало другое, изменились у людей нравственные ценности, поубавилось патриотизма, а у нас, моряков, Родина осталась та, которой присягали, - говорит Сергей Германович. - Ей мы и служим. Старшее офицерское звено - в основном дети фронтовиков. А этим все сказано. Как бы ни было трудно и сложно, они несут свою нелегкую ношу, а за ними тянутся и те, кто помоложе. Надеюсь, что самый трудный период в истории Военно-Морского флота уходит в небытие, и государство возродит его былую мощь.

Когда читатель, сидя в удобном кресле, развернет эту газету, где-то в глубинах Мирового океана, забыв о земных прелестях, у пультов ракетных и торпедных комплексов в постоянной готовности к выполнению боевого приказа будут находиться те, для которых слова "Честь. Отечество. Отвага" стали не просто девизом, а смыслом жизни.

Юрий БАНЬКО

Арктическая звезда, 2000 г.